Последнее представление

Он снова сжался, пытаясь избежать удара, но чья-то сильная рука схватила за волосы и подняла ему голову.

– В глаза смотри нам, – прохрипел мужик, пригрозивший колесом. – И отвечай. Солжёшь – мигом поплатишься. Чья была идея?

– Старосты, – едва слышно прошептал Фауст. – Я не хотел. Я отказывался. Он заставил.

– Заставил? – ухмыльнулся тот, – или заплатил? А ну-к, заберите-ка у него вещи. Проверим, как заставляли, – мужик, держащий волосы, расслабил наконец кулак и дёрнул у него из рук свёрток с инвентарём.

– Нет! – вскрикнул мастер, вжавшись спиной в стену. В дальнем углу сдержанно кашлянули. Народ обернулся – та недовольная богачка, по-прежнему сидя за столом, задумчиво водила пальцем по бокалу.

– Чего? – буркнул мужчина, тот самый, который угрожал колесованием. Но спеси у него, впрочем, поубавилось.

– Мне, право, не очень нравится, что вы проводите… подобное в одном со мной зале, – дама чуть вздохнула и выпрямилась на стуле.

– Ну вот и шла бы своей дорогой, – пробормотал какой-то старик чуть поодаль.

– А ещё, – с нажимом продолжала та, – мне не нравится, что в присутствии дворянина и целого отряда дозорных вы пытаетесь устраивать самосуд всего лишь на основании рассказов каких-то… каких-то… – она замедлилась в попытках подобрать нужное слово, но в итоге снова вздохнула, а после нахмурилась. – Если учесть, в сколь серьёзном преступлении вы его обвиняете, я настаиваю на том, чтобы сопроводить его во Флоссфурт для суда. Разрушение храма, – она дёрнула плечиками, – для такого проступка деревенские решалы слишком уж малы.

Толпа молчала, продолжая недовольно смотреть на аристократку. Та явно наслаждалась тем, что ей не смеют ответить хоть что-то наперекор.

– Все согласны, как я погляжу? – она поднялась на ноги и подала знак отряду караульных, которые сидели подле неё. Мужчины встали и прошли к выходу. – Отдайте ему вещи, – велела госпожа, – их будут рассматривать служащие канцелярии и столичной управы.

Мужики расступились, на прощанье плюнув ему под ноги. Фауст схватил протянутый ему свёрток и подбежал к своей спасительнице. Почему-то он был уверен, что страшный столичный суд встанет на его сторону. Или, по крайней мере, выслушает всё, что тот скажет.

Дама около повозки тихо переговаривалась с, похоже, командиром её отряда. Тот разочарованно покачал головой, но открыл дверь кареты и пропустил даму внутрь. Та обернулась на Фауста.