Последнее представление

Неприятная, должно быть, особа.

– А самое главное-то не рассказали, ну! – воскликнул мужик, который и носил торговцам кружки. – Чего в Кеофии-то выторговали? Вы ж с полными телегами северного добра туда отправились!

– Ооо, – расплылась в улыбке ближайшая к нему женщина, – всё отлично. Во Флоссфурт везём отборнейшее кружево и духи. И специй, специй-то полную тележку нагрузили! Сегодня-завтра покажем вам.

– Хлеб и мясо-то у нас в первые же дни все разобрали, – продолжил молодой парень рядом с ней, – похоже, у них опять с урожаем беда.

– Мы ещё кое-что интересное оттуда везём, – подмигнул мужчина постарше с другой стороны стола. – Зашли в тамошние храмы, по дороге стоят же несколько. Нас едва палками оттуда не выгнали, правда, но дедок на входе продал нам кое-что из их снадобий и благовоний.

– Вы ж свои дымные штуки всегда в Осочьей оставляли, – удивлённо отозвался тот же мужик с кружками. – Ужели такой большой улов, что и нам осталось?

Торговцы помрачнели.

– В Осочьей беда, – угрюмо ответил парень. Фауст навострил уши. – Не то что торговать – ноги еле унесли.

Народ заволновался. Кажется, после этих слов даже госпожа, сидящая в углу, выпрямилась в струнку и глядела пристально, не отрываясь, на столы в центре комнаты.

– Голова их с ума сошёл, – принялся рассказывать мужик по соседству, – вообразил, что он силами божественными наделён. Храм Всесветного спалил.

Люди тихонько ахнули. Аристократка в углу напряглась и сжала кулаки.

– А деревенские-то ему поверили поначалу, вы представляете! – воскликнула женщина, которая первая рассказывала про товар. – Моленную собрались ему строить вот прямо на месте церкви разрушенной!

– А как начали горелые доски разгребать, – подхватил паренёк рядом, – так нашли там вещи колдуна заграничного, который за пару дней до того силу свою огненную народу показывал. И вот сложили одно с другим, да и поняли, что голова-то ничего сам и не творил, всё тот колдун.

У Фауста задрожали руки.

– Лотар избит до полусмерти, его держат в подвалах и не выпускают. Люди очень разозлились, – вздохнула женщина. – А дочери его с женой стащили все семейные сбережения и рванули во Фратанию. И поделом – кто знает, что бы с ними сделали… деревня без управления стоит. Дозорные поделились на две стороны: одни защищают старосту, другие его обвиняют в ереси.