Последнее представление

– Где же… – пробормотал он, пригнувшись и шаря ладонью по доскам, – закатилась, наверное…

– Хватит, – сипло прошептал Эдгар, – а ну поднимайся, – Фауст, опершись ладонью на кровать, послушно встал на ноги, и тут же согнулся пополам от внезапного удара в живот. «Богатей знатный», – всплыл через боль голос дедка, – «только не сильно его Всесветный умом одарил». Пинок оказался той самой переломившей спину соломинкой, и парня таки стошнило на светлые замшевые туфли жениха. Для того это тоже стало последней каплей, и он, взревев, схватил мастера за волосы и выволок в коридоры.

– А ну пошли все вон! – рявкнул он. На лестнице стояла толпа зевак, которые волновались за Лианну и ждали первые вести. Эдгар пнул Фауста коленом в спину, и тот смог удержаться на ногах и не покатиться с лестницы только каким-то чудом. Кто-то возмущённо завопил от несправедливости, другие не сдержали смеха при виде лица Эдгара. Девица, что принесла в комнаты тряпки и воду, подхватила шатающегося мастера под локти и осторожно провела его по лестнице.

– Пусти его быстро, я сейчас дурь всю из него выбью, – прорычал жених, бегом спускаясь вниз. Фауст только покрепче вцепился в свою спасительницу.

– Э, ну ты чего, а? – Вивьен пропустил их к выходу и встал перед зятьём.

– Он женщину мою обесчестил! – гаркнул Эдгар и одним движением отодвинул мужчину в сторону. – Да я его голыми руками выпотрошу!

– Порадовался бы, что первенец от умного человека будет, – расхохоталась женщина, выдавшая кольца на игры. Мясник стоял тут же, рядом с ней, и не мог никак определиться, сохранять ему виноватый вид или поддерживать веселящуюся толпу.

– Эй, эй, стой, – голова схватил жениха за запястья, – ты в день своей свадьбы не будешь никого потрошить.

– Да и к тому же, – подхватила девка, что уводила Фауста прочь, – ежели он так скоро с ейной честью управился, то его Всесветный и так уже наказал, – женщины в толпе захихикали, а несколько мужиков сочувственно покачали головами. Парень слушал вполуха, пытаясь сосредоточиться только на том, чтоб не повторить подвига с туфлями.

Девица довела его до столов и чуть встряхнула. На свежем воздухе оказалось намного легче: везло, конечно, ещё сильно, но тошнота почти прошла. Фауст поднял на неё мутные глаза.

– Ну? – спросила девица. – Чего натворил-то?

Он махнул рукой.

– Поняла, – вздохнула она. – Слушай, Эдгар тебе житья не даст, серьёзно. Он не очень умён, но упрям, как осёл.