Последнее представление

Гости, недовольные прервавшимся развлечением, но всё же порядком повеселевшие, разошлись по своим местам. Фауст решил остаться рядом с весёлым дедом. За это время они стали уже едва не друзьями. К меньшему столу подошла сразу несколько человек: богато одетый мужчина в парчовой жилетке, с окладистой бородой и хмурыми бровями; пожилая женщина в белом глухом платье, подвязанном широким поясом; и сами молодые – высокая, чуть смущённая девушка в яркой расшитой юбке с венком на голове, и недобрый, но самодовольный мужчина лет тридцати на вид, в такой же жилетке, что и мужчина рядом.

Бородач – это, похоже, голова; а женщина… в родном Мотасе Фауст бы сказал, что это адепт института Порядка, который должен подписать бумаги о браке и передать их в управу. Может быть, здесь обряды тоже проводятся в присутствии жрецов?

Молодые начали свой путь вдоль столов. Гости рядом с ними вставали, желали им доброй и счастливой жизни, вручали подарок и обнимались. Пара не смогла сдержать удивления, увидев незнакомого им человека в заморском платье; однако Фауст вспомнил все светлые пожелания, что он слышал на семейных праздниках, обнял и невесту, и жениха, и растрогал их неимоверно.

Лианна осталась в полном восторге от содержимого коробочки, и сразу велела новоиспечённому супругу собрать брошь, чтоб она могла её надеть вот прямо сейчас на свадебный корсет.

«Фух, кажется, пронесло…» – молодые прошли к следующим гостям. Дед вручил им стопку полотенец и букет, которые он мастерски прятал под столом, а женщина за ним – увесистый мешочек с монетами.

Те, кто поздоровался с молодыми, садились на место и приступали к трапезе.

– Вот не зря, не зря я заранее начал, – назидательно сообщил дедок, – пока они ходили, всё уже остыло. Ну вот попробуй сам, – он протянул Фаусту кусок запечённой свинины. Мясо, действительно, уже остыло и стало жёстким. Дед воровато оглянулся и, убедившись, что никто на него не смотрит, сунул под стол кусок пирога. Мастер поднял бровь. – Чай, не обеднеют, – шёпотом пояснил старик, – а мне ещё ехать и ехать до соседнего-то города.

– А ведь и правда, – пробормотал Фауст и, выждав момент, повторил действие деда. Тот одобрительно похлопал его по плечу.

– Вот сразу знал, что мы с тобой сладим. Слушай, может того… – он зазывающе ткнул его плечом, – продолжим, а? Вишь, скучает народ?

Люди вокруг и правда бездельничали. Поесть уже успели все, кроме молодых. И, видимо, пока они не освободятся, никаких развлечений устраивать не планировалось.