Последнее представление

С другой стороны, Фауст с Корнелией ничего из своего института не воровали – и уж, тем более, не устраивались с этой целью туда на работу. Так что стоит ещё поспорить, кто здесь более достойный человек. Ну а с Марком Фауст просто жил в соседних домах. Марк был сыном портного, закончил своё обучение грамотой и счётом, поэтому катался с ребятами только для помощи и подстраховки; а ещё он знал массу азартных игр как раз для рыночных ярмарок.

Гней так-то был прав: за пределами Мотаса отлично заходили любые номера. Это в городе нужны сложные выступления: образованных людей удивить нелегко, раскусят как орешек любую подтасовку.

Во дворах вокруг можно было напустить побольше таинственности, и публика оставалась довольна. Впрочем, недооценивать её всё равно было нельзя: дешёвые трюки и здесь могли быть осмеяны. Какой мальчишка не смешивал разом все лекарства, найденные у мамки в сундучке, или не пытался поджечь смеси, которыми торгуют для огородов? Но, чем дальше ребята уезжали от города, тем проще становились их выступления. Ярмаркам в далёких деревеньках одинаково нравились и игры в ножички, и фейерверки, и учёный дрессированный медведь от Корнелии.

– Эй, мастер! – крикнул Гней, – мастер, подождите!

Марк тихонько что-то проворчал и перевернулся, уткнувшись лицом в медведя. Фауст выглянул вперёд: из-за кустов вышел старик, идущий наперерез их телеге и тянувший за собой связку хвороста.

– Далеко ли до деревни, мастер? – Гней хлопнул Ромашку по крупу, отчего она всхрапнула и стала. Старик недоверчиво посмотрел на сомнительную компанию.

– Ишь как величаешь… – проворчал он наконец, – вас, молодых, послушать, так тут все мастера да величества… недалеко, сразу за подлеском ворота. По дороге прямо езжайте. Откуда сами-то, а?

– Городские мы, – Фауст порылся в сумке на поясе и кинул старику латунную симарцию – самую мелкую монетку, ходящую в Мотасе. – Приходи сегодня к вечеру на рынок. И другим вели. Не пожалеете.

Старик попробовал на зуб монетку и спрятал её в складки платья.

– От рынка-то у нас одно название, – проворчал он, – стоят две торгашки с полотенцами, да на новолуние приходят соседи с кузнецом.

А что будет-то?

– Волшебство будет, мастер, – Гней улыбнулся и снова хлопнул кобылку. Та тихонько фыркнула и неторопливо побрела дальше по дороге. Старик остался на месте, жевал щёки и хмурился.

– Ты поменьше бы слов таких говорил, – тихо произнёс Фауст, придвинувшись ближе к возничему, – это мы понимаем, что волшебства здесь нет никакого.