Последнее представление

– Не то слово, – вдохновлённо прошептал он. – Мы наконец смогли найти подходящий состав стали, которая не портится от огня и трения. Заключили договор, подписанный королевской семьёй. Для добычи руды отдадут один из южных островов, а для обработки выделят треть кузнецких кварталов.

Девушка вздохнула, покачала головой и снова взялась за перо.

– Удивительно, Фауст, то, – отозвалась она, наклонившись над своими листами, – как быстро ты переобулся. Был таким светлым наивным мальчиком, который даже мысли не мог допустить о том, чтобы человека обидеть.

– Меня пытались сжечь заживо на центральной площади города, – прошипел он, наклонившись над ней, – меня, наследника одной из древнейших аркинских династий! Ты считаешь, что я должен был спустить это с рук?!

– Что? Нет, конечно, нет, – спокойно ответила Корнелия, не отвлекаясь от своего конспекта. – Просто удивляюсь тому, что кататься по деревням и клянчить бестолковые медяки для твоей чести не было оскорбительно, а почётное звание шпиона сразу вызвало в тебе столько гнева.

Фауст побледнел. Девушка снова отложила перо и заглянула в глаза, взяв его за руку.

– Если бы тебя убили, – тихо, но твёрдо сказала она, – Мотас пошёл бы на Империю войной. Мы бы с землёй сравняли княжество, в котором ты был пленён. Выжившие были бы взяты в рабство, и над выжженными степями развевался бы Аркейский флаг.

– Я знаю, – едва слышно ответил мужчина.

– Я рада, – тихо добавила Корнелия, притянув ладонь и поцеловав егопальцы, – что ты вернулся невредимым.

Фауст тряхнул головой и вымученно улыбнулся.

– Совсем ты меня отчитывать принялась. Я не выбирал, в какой семье родиться.

– Ну почему же, – чуть веселее отозвалась она, – не отчитываю. В конце концов, мы на одной стороне. Оба пытаемся сделать так, чтобы еды хватило на всех живущих людей. Правда, цели своей достигаем по-разному… ну чего ты так смотришь? – она смутилась.

– Не знаю, – улыбнулся он, устроившись поудобней на тесном столе. – Красивая.

– Вот поэтому я и не хочу больше с вами кататься, – проворчала Корнелия, снова сдув непослушную прядку. Фауст поднял бровь. – Пока я была Феликсом, – она вздохнула, – вы ж во мне женщины вообще не видели.

– Теперь видим, да ты не рада, – хохотнул мастер. – Подумала ещё раз?

– Подумала, и мнения своего не сменила, – отрезала она, – нет и ещё раз нет.