Последнее представление

Хотя, если на ней обыкновенно ездили снаряжённые кольчужные воины, то их вес, действительно, был для неё легче лёгкого.

– Ты что-то совсем выглядишь паршиво, – нарушил наконец тишину Гней. – Может, посмотреть тебя?

Фауст качнул головой.

– Нельзя останавливаться, – пробормотал он, – как пересечёмся с остальными… так можно. Не сейчас. Сейчас нельзя.

– Как пересечёмся – так обязательно, – мастер нахмурился, – складской работник из меня, право, всё-таки лучше, чем врач, но из тебя-то лекарь ещё хуже. Пообещай, что сразу направишься в храм Медицины, как только приедем в Аркеи.

Фауст снова мотнул головой.

– Нет… мне нужно к родителям. И в приёмную. Должен доложить… напали на послов, – он закашлял и продолжил хрипло, – что-то нужно сделать.

– Эй, эй, это не твоё дело, – Гней похлопал его по плечу, – ты пошлёшь доклад, его выслушают и примут меры. Но не ты об этом должен беспокоиться. Сейчас думай только о своём самочувствии. Хочешь, расскажу пока, что у меня произошло за эти дни?

Не услышав ответа, он приободрился и чуть хлопнул кобылку, которая тотчас перешла на более резвый шаг.

– Меня в деревушке-то нормально приняли, – начал он, – им больше фокусы и игры Марковы зашли, чем мои обычные номера. Но зато оказалось, что у них недавно нового старосту поставили, вот прям на днях, и я попал прямо на праздники! Ну ничего ж себе, а? Встретили лучше, чем у нас на окраинах, – похвастал он, – прямо в управе постелили! В коридоре, правда, но извинялись и с собой ещё…

– Замолчи, – прошипел Фауст.

Гней вздрогнул, услышав непривычный повелительный тон. Ему хватило ума не пытаться сейчас продолжать разговор. Пробормотав слова извинений, он снова взялся за поводья. На солнечном свету, в жарком воздухе степи и без такого привычного уже влажного сквозняка Фауст, едва прикрыв глаза, падал без чувств. Если б не сидящий позади Гней, вовремя подхватывающий ослабевшее тело, то рухнул бы с лошади. Короткие сны, приходившие к нему, не приносили покоя. Он снова видел солдат, и Агнешку, и Ису.

Столько хороших людей, думал он когда-то. А сейчас всё, чего ему хотелось бы видеть – это пожарище на месте каждой из деревень. Обожжённые ноги болели нестерпимо, к нему то и дело возвращался кашель. В первый раз Гней вздрогнул от внезапного приступа, а во второй просто молча протянул бурдючок с водой. После неё и правда стала легче.