Последнее представление

Его ведь и правда ждут. Мысли о семье лишали его воли, но воспоминания о мастерах заставили вновь собраться с силами. Их-то он точно подвести не имеет права. Выход есть, сказал отец. Фауст начал понимать, что это за выход, и ему отчаянно не хотелось идти по этому пути.

Там столько хороших людей, сказал он госпоже когда-то.

За стеной снова послышалась возня и крики. Грохот засовов был совсем рядом, послышался знакомый голос охранника и удар плетью. Столько хороших людей…

– Мы знаем, что вы все заодно! – в отчаянной злости крикнул мужчина за стенкой, – вы только и ждали, как нас всех прижать! Вам же всё равно, что…

– Рот закрыл свой! – рявкнул Лазарь и ударил по двери.

– Попомни мои слова, – пленник не унимался, – Светлость узнает о том, что вы натворили! Всех вас в ров скинет! За что убийцу охраняете от честных людей?! Перебить хотели всех, а? Двор княжеский занять собрались?!

За дверью послышался усталый вздох. Фауст вновь обречённо усмехнулся. Знал бы этот мужик, что со своим заграничным убийцей сидит за одной стеной.

За ночь это было слышно ещё трижды. И всех, всех рассадили рядом. Какая ирония. Это, похоже, те самые ретивые проповедники. Лазарь о них говорил. Только под утро заключённые устали, и наступила тишина. Сон не шёл, и мастер был этому рад. Прошлые сновидения всё не уходили у него из головы. Как же не хочется снова на это смотреть. Как же не хочется.

Когда кусок неба, видимый через зарешеченное окно, наконец посветлел, дверь снова открылась. Его охранник стоял на входе, не выспавшийся и хмурый.

Заметив, что пленник не спит, он подошёл ближе и положил рядом стопку сложенной ткани.

– Что… что это? – прохрипел Фауст. Расправив верхние складки, он с изумлением понял, что это были шерстяные длинные штаны. – Вы… вы меня отпускаете? – не веря своим глазам, прошептал он.

Лазарь покачал головой.

– Нет. Это я попросил, чтоб выдали. И еды тёплой сейчас ещё принесу.

– Спасибо, – мастер улыбнулся, насколько хватило сил. – Не знаю даже, как и…

– Они наконец договорились, – прервал его дозорный, – и складывают костёр на рыночной площади.

На той самой сцене. Символично, да?..

– Когда? – едва слышно прошептал Фауст.

– Завтра с рассветом, – Лазарь вздохнул и опустил взгляд. – Я могу что-то для тебя сделать?

– …помоги сесть, – попросил юноша. Опершись спиной на стену, он вздохнул – так глубоко, как позволила больная грудь. После вести воздух в подвале вдруг показался таким свежим и сладким. – Не уходи сегодня, пожалуйста.