Музыка беды

Глава 4

Ангел во плоти.

Март захватил гранитное детище Петра, принеся с собой пронзительный влажный ветер с залива, сырость и тревожные сны. Нева проснулась, вспухла, пали ледяные оковы, вода текла чёрная, злая, как запёкшаяся кровь.

Георгий Касьянов возник, как феникс из пепла, в квартире Кружинского, принеся с собой запах хорошего одеколона, сигар и богатства.

- Ну, что, старина, пишешь? – он вальяжно раскинулся в кресле, обивка которого на фоне дорогого английского костюма казалась ещё более потёртой.

А я, представь, совсем недавно из Москвы. Толстой снимает новую картину, а мне досталась роль ни много ни мало ангела! Хорош я в белой тоге, с крыльями, а? – Георгий потянулся, как кот, стянувший миску сметаны.

- Хорош, - не глядя, повторил эхом Алексей.

- Приходи сегодня вечером, я собираю небольшой междусобойчик. Все наши приглашены, вспомним, как мы кутили! – он легко поднялся и стряхнул волосок с чесучового рукава.

- Постараюсь, если найду время, - сквозь зубы пробормотал Кружинский, провожая гостя.

Идти никуда не хотелось. Хотелось писать, но идеи, рождённые белыми кристаллами, оставались гениальными ровно до того времени, как их переносили на бумагу.

«Бред! Это бред, а я бездарен. Успех приснился в кокаиновом угаре, не было оваций, восторгов. Наша публика тупа и равнодушна, любит лишь пустых и блестящих не личностей, личинок, наподобие господина киноактёра! А простые труженики – пыль и прах под носками лакированных штиблет», - бессвязный поток мыслей прервал стук в дверь.

На пороге застыл, подслеповато щурясь, Летнин:

- Алексей, ну и тьма египетская у тебя! И душно, давай откроем окно! Недолго и в обморок упасть!

Он раскрыл тяжёлые портьеры, впуская свежий весенний воздух в затхлую комнату.

- Георгий заезжал?

- Да, представь себе, сидел точно на том же месте точно в такой же позе, как сейчас ты.

Товарищи обменялись понимающими ухмылками.

- Да, он теперь птица высокого полёта, чем бессовестно кичится.

Поедем, посмотрим, что за представление даёт король экрана?

- Едем. Всё равно не пишется, в голову лезет какая-то чертовщина.

- Вот и развеешься! – улыбнулся Александр.

Извозчик долго и тряско вёз их в сгущающихся синих сумерках, квартира Георгия располагалась на Васильевском неподалёку от Академического сада.

Звуки расстроенного фортепиано, дикий женский хохот, мужские голоса неслись из раскрытого и ярко освещённого окна.