Музыка беды

Тело, так верно служившее, подвело меня в этот раз. Я смотрю на голую грудь, живот, вижу белую звёздчатую сыпь и представляю, как копошатся внутри черви, как грызут кости и мясо жирные кладбищенские крысы. Пока живой, слышу стук молотка по крышке гроба, задыхаюсь от клаустрофобии. Пора признаться. У меня сифилис. И что бы ни врали врачи, это неизлечимо и необратимо.

Мне стыдно писать, но желание уничтожить, стереть с лица земли своего погубителя пересилило доводы рассудка. Китаец невольно выручил меня, когда рассказал о ящике, который испокон веков хранила его семья.

Он и сам толком не мог объяснить, что там, лепеча о семи змеях, крови, железе и огне. Семь – решающий символ. Цань передал мне ничем не примечательную коробку, оказавшуюся музыкальной шкатулкой, а я приготовил последний дар моему совратителю.

Я долго не мог решиться, лишь после вердикта врача укрепился и нашёл силы: в последний день старого года передам проклятый дар ему, Сократу, а сам лягу в лазарет. Несвободный в жизни, хотя бы смерть могу позвать тогда, когда захочу.

Пора заканчивать, я измарал немало листов. Сестра милосердия отправит тебе конверт на третий день после похорон. Не прошу: помолись. Прошу: пойми!

Прощай, Алёшинька.

И оба мужчины надолго замолчали.

- Значит, так, - Летнин нахмурился. – Кто бы мог знать? Фифа, конечно, но Сократ …

Он пожал плечами.

- А я, дурак, не понял, откуда эти ужимки, постоянное кокетство, - Кружинский обхватил голову руками и застонал.

- Полно, Алексей, уже ничего не изменить.

Они мертвы. Шкатулка с проклятием – попахивает старинным готическим романом, не находишь?

Смех, даже хохот обуял Алексея. Он задыхался, слёзы выступили на глазах, а щёки покраснели.

Поэт разозлился:

- Позволь узнать, что послужило причиной столь буйного веселья?

Кружинский вытер глаза и похлопал приятеля по плечу:

- Прости! Ты с серьёзнейшей миной повествуешь легенды о немецких баронах и их звероподобных слугах, мы вместе ходили к малышке Марице и её подругам, в «Маке» прислуживал мёртвый мальчишка, но не веришь в проклятую шкатулку.

Разве не забавно?

Летнин обезоруживающе улыбнулся:

- Действительно, забавно. Но те, о ком ты говоришь, хотя бы внешне похожи на людей: двигаются, мыслят, их можно понять, а значит, принять, как рассуждал покойный Фифа. А здесь вещь, наделённая злой волей – не верю! Хочу, но не могу поверить. Нам нужно найти шкатулку.

Буквально через пару недель шкатулка нашлась сама.