Музыка беды

Приглашённый старичок-тапер терзал инструмент, почти насмерть замученный. Несколько пар танцевали, нетрезво покачиваясь и прижимаясь теснее, чем указывали приличия. Стол в углу комнатами был заставлен бутылками французского шампанского, оплывшая гора икры грелась на серебряном гнутом блюде, а сам хозяин без жилета в съехавшем на бок галстуке что-то вещал гостям, размахивая руками.

- Вот так он прищурился, - Касьянов состроил гримасу и стал похож на страдающего китайца. - Окинул меня взглядом с головы до ног, и изрёк: «Кто же, господа, готов сыграть ангела господня»? Вся труппа замерла, не в силах пошевелиться.

Только Ванька Мозжухин уже открыл, было, рот, да и закрыл – кишка тонка! И я сказал себе: «Жорж, это твой шанс! Не смей его упустить», и шагнул вперёд, шаркнув ножкой, как гимназист перед директором.

- И вам дали роль? – какая-то экзальтированная пожилая девушка в лисьей горжетке восторженно запрокинула голову, сверкая поддельными бриллиантами на морщинистой шее.

- Конечно, Аннет, а кому ещё? – и он замер, картинно сложив руки на груди.

Кружинский пил, не пьянея, слушал хвастовство хозяина и отчаянно, до зевоты, скучал. Летнин тихо посмеивался, сочиняя едкие эпиграммы:

Если птица мелкого чина – синица,

То и неча, с ними возиться.

Не журавль – не взлетит,

Лишь тихонечко бздит.

В самом разгаре веселья Касьянов, шатаясь, залез на стул и постучал ножом о хрустальный бокал. Все обернулись, не переставая, впрочем, пить и есть.

- Господа, господа, минуточку внимания! Смотрите, какую редкость преподнёс мне таинственный поклонник.

Это одна из первых музыкальных шкатулок в истории, сами китайские императоры династии Мин заказали её у индийского мастера, по легенде тот выменял жизнь единственного сына на секрет механической музыки…

Ложь становилась всё более изощрённой, Жорж вдохновлялся и черпал силы в собственных фантазиях, но Алексей не слушал его. Слуга принёс и водрузил перед собравшимися тот самый ларец, исчерченный причудливой вязью, который впервые увидели у несчастного Никиты Ланского.

Синий камень в центре крышки сиял, будто вбирая электрический свет, рождая пляшущие тени. Лишь боль отрезвила – это Летнин в беспамятстве сжал его руку.

Они переглянулись и чуть не бегом покинули квартиру Касьянова. Не сговариваясь, они направились в сторону Университетской набережной. По фиолетовому небу плыли рваные облака, остро и равнодушно смотрели звёзды. Тонкий серп луны изогнулся прописной «С».