Оловянное царство

Если лелеешь свои обиды спустя девять лет, что ж, я тоже могу каждый день вспоминать, как ты хотел отнять мое царство, мою шахту и мой легион.

– Разница между нами лишь в том, – Амброзий понизил голос. – что ты уже предал меня. А я тебя – только в твоей голове.

– И в своей, – ответил Вортигерн. – Имей честь не отрицать это хотя бы сейчас. Ты даже не думал о том, чтобы признать меня первым.

Амброзий запнулся. Он прежде не думал, что в паутине оправдания Вортигерна может скрываться хоть толика правды. Хотел ли он быть вторым? Точно нет.

– Я не буду отвечать на этот вопрос человеку, который лишил меня правой руки и сделал калекой.

– Как хочешь, – император пожал плечами. – Но я во второй раз предлагаю оставить наши разногласия, распри и ссоры. Забыто, Полу-бритт. Я не враг тебе. В отличии от твоего младшего брата. Знаешь, он даже вряд ли знает, что ты остался в живых, он-то посылал тебя на верную смерть, – тот с издёвкой похлопал его по плечу.

Вортигерн раздражённо толкнул центуриона плечом, а после скрылся за поворотом. Гнев все ещё душил Амброзия.

– Неудачное утро, да, римлянин?

От стены в полумраке отделилась тень. Перед Амброзием мелькнула желтоватая кривая ухмылка, и Лодегранс, сделав ещё один шаг, вышел на свет.

– А я все, знаешь, не могу взять в толк, – сакс состроил недоуменную мину. – Вроде как Рим – это гордость, храбрость и честь, жесткость к врагам и обидчикам, но о тебя вытирают ноги, как о шелудивую псину… Полу-бритт, – он улыбнулся. – И кто вытирает? Бывший раб, который немного зазнался.

– Я помню, как он избил тебя, а ты лежал в пыли и скулил, – заметил Амброзий.

Сакс оскалился.

– Он заплатит за это. Со временем.

– Что ж, значит урок не пошел тебе впрок.

Он некстати вспомнил ту давнюю драку и отменно выверенный удар, направленный солдату-выскочке в челюсть. Ещё тогда, девять лет назад возле шахты. Что ж, это был прекрасный способ выпустить злость.

Удар пришелся по кости возле уха, но Амброзий задел его лишь слегка, сакс оказался проворнее Вортигерна. Лодегранс схватил его за рубашку, сжал в кулак и с остервенением дернул вниз.

– Ну что, римлянин, – услышал он злобный голос над своей головой.