Трагедия о Корнелии

Шесть лет, разделивших ее с сыном, согнули спину женщины, провели борозды на щеках и лбу, оттянули кожу на шее. Луций не узнал ее, принял за рабыню, посланную встречать желанного гостя к самым воротам поместья. Прежняя Корнелия не стала бы отпирать ворота самолично.

– Луций!

– Мама?

Он спрыгнул с коня и обнял ее. Тело Корнелии было хрупким и тонким, Луций побоялся крепко сжимать его.

– Где же ты был?

Корнелия перевела взгляд на Маску. Автоматон не поспевал за конем и топал вдали, поднимая пыль, скрипя и лязгая.

– Много где. Много чего узнал и понял, – Луций улыбнулся. – И принял важное решение.

– Какое же?

– Подарю Маску тебе.

– Он не будет слушаться меня.

– Будет, – сказал Луций.

В голосе матери он услышал не столько удивление, сколько ожидание и недоверие. Воистину, кровь выбрала неверного хозяина. Все это время, долгие годы с того самого дня, когда перестало биться сердце Луция-старшего, автоматон должен был принадлежать Корнелии с ее амбициями и далеко идущими планами.

– Морские путешествия позволяют многое обдумать, мама.

Корабли предоставляют не только палубу и каюту, но и время. Я понял, почему ты не любила меня, почему тяготилась заботой и хотела вырастить не сына, но вместилище амбиций. Ты стремилась к идеалу, которым не стала сама. Ты проиграла войну умов Октавиану, отстранившему тебя от политики, а войну крови – собственному сыну.

Корнелия опустила голову.

– И даже не пригласила меня в дом, стоило заговорить о Маске. Ведь именно его тебе так не хватало шесть лет?

– Ты говоришь жестокие вещи.

– Он твой, – Луций остался глух к обвинению. – Он полностью твой. Я же больше не желаю жить в мире автоматонов, где один приказ ведет за собой другой, а первая жертва – вторую. Месть, интриги и амбиции – всего лишь части длинного математического примера. Я больше не автоматон, мама. Я простил тебя за смерть отца, за молчание, ложь и нелюбовь. Я приехал с подарком и уезжаю, чтобы найти себя. Люблю тебя.

– Подожди, нам еще есть, о чем поговорить! – попросила Корнелия, но Луций уже вскочил в седло – легко, ловко, одним молниеносным движением.

Варварская германская кровь гнала его вперед, навстречу свободе. В самый последний момент Корнелия поняла, что избрала неправильные последние слова. Луций так и не дождался подарка на далекое четырнадцатилетие.

– Прощай, мама. Маска будет подчиняться только тебе.

Она стояла одна, глядя на две фигуры – одна удалялась от поместья, другая приближалась.