Как лечили у нас, и как лечил я.

Единственный в отделении туалет для больных открывался лишь два раза в сутки – утром и вечером и то для предоперационных после очистительного клистира, дальше замыкался на ключ.

Все остальное время больные должны были довольствоваться утками, которые еще надо было успеть вылить во время открытия того самого туалета с шатким, разбитым напрочь унитазом. Раковина там напрочь отсутствовала, а должная туалетная бумага была лишь фантастическим мифом.

Но также нельзя! Ладно я, наученный горьким опытом, всегда теперь носил за ухом шпильку, дабы в любое для себя время, отпереть заветную дверку уединения.

Туалет-то ладно, а помыться как?! В свое время я едва не понаразвел себе вшей, благо те сразу передохли, захлебнувшись в усмерть в моей каскадной прическе, а лобковых вшей я избежал вечерними отлучками к милым дамам, где клиентам обязательным было подмыться до и после приятненького.

Но у щепетильной мадам Жозефины дорогой бордель с роскошным обслуживанием, а у нас нищая Третья городская больница с циничным главврачом, с третьесортным содержание и платным бесплатным лечением.

Как бы то ни было, но я не хотел, чтобы мои пациентики чесались от грязи. Немного подумав, я быстро нашел им лазеечку для ежедневного мытья.

Имелась у нас на этаже, так называемая, сестринская комната. Медсестры там обычно уединялись с санитарами, но то меня мало интересовало, куда более интересовало наличие раковины с водоснабжением! Помыться, конечно, толком не помоешься, но подмыться, обтереться, а при большом желании голову помыть вполне себе возможно.

Без всяких раздумий, я разрешил своим перитонитничкам посещать сестринскую комнату для вечернего мытья, самолично выдавая тряпочку для обтирания, а также мыло.

Медсестрам и санитарам то крайне не понравилось, однако связываться со мной, а куда более с заведующим отделением им не шибко хотелось.

Кроме идеальной чистоты и гигиены, я всячески старался создать для своих низкосортных перитонитничков непринужденную атмосферу, дабы лечение для них воспринималось как неожиданный отдых от тягостного бытия и трудовых будней.

Также я стремился к созданию доверительно-дружественных отношений между собой и пациентиками. Искренне сопереживал, всячески подбадривал, поддерживая в их нелегком труде больного.