Как лечили у нас, и как лечил я.

Видел, проникаясь истинным сопереживанием… И проникся, побывав без суда и следствия заключенным хладных больничных затворок.

Почувствовав на собственной шкуре истинную работу нашего доблестного хирургического отделения, резко подорвавшую мое и без того хрупкое здоровье безжалостной предоперационной подготовкой, которое я восстановил самостоятельно, используя самые простые средства альтернативной медицины и избежавши тем самым операционного стола, что в случае с моей никчемной свертываемостью крови сулил мне лишь скоротечную кончину.

Ощутивши в полной мере хладное равнодушие, принижающее хамство, ехидство, грубость и прочие прелести отношения к беззащитному больному, я крепко задумался над смыслом многих вещей.

Не тому нас учили в Медико-хирургической академии, совсем не тому!.. И главному нас тоже не учили.

Врач может быть и богом, и царем одновременно, но все ж таки многим лучше, если он будет друг и слуга больных, тогда и процесс выздоровления пойдет быстрее и глаже.

Многим врачам то отношение чуждо, а ведь врач должен… Много чего он должен. Неприятненько, конечно, но это исконный закон для всех врачей светя другим расточать себя. Раз выбрал сие нелегкое, а порой и весьма неблагодарное поприще, то будь добр исполнять свой врачебный долг в полной мере. О себе забудь, но сделай все во благо больного!

Придя к данному выводу, я пошел наперекор вдолбленному мне ранее медицинскому мракобесию, а также окружающей меня врачебной коллегии.

Я стал лечить совершенно иначе, а именно четко следовать заветам основоположников медицины. Старательно делая лечение безопасным, быстрым и приятным, я лишь в крайних случаях применял нож.

Наши превеликие светилы медицины, да и низший медперсонал, включая санитаров откровенно насмехались надо мной, глаголя в один голос, что основы моих методик лечения есть ни что иное, как собрание глупых сказок и возмутительных традиций, унаследованных от старых времен и не стоящих решительно ни в какой связи с принципами науки.