Гроза над морем

Зеленый пальмовый лист и яркие розовые лепестки красиво отражались в темных глазах девушки. Дэниэл, втихомолку любуясь ее милой и чистой красотой, несколько раз едва не оступился на краю дороги, ведущей вверх.

Марта хихикала над его неуклюжестью, и так, смеясь и дурачась, они через четверть часа с небольшим дошли до двухэтажного особняка из белого камня, обнесенного живой изгородью. К нему вела широкая дорожка, усыпанная белым песком, по обе стороны которой в ряд лежала крупная прибрежная галька и росла ровно подстриженная трава.

Из-за изгороди выглянул старый садовник в пенсне. Завидев сына хозяев, он приветственно поднял соломенную шляпу и помахал ею.

– С прибытием, мейр Дэниэл! Ваша матушка ждет вас у себя.

– Спасибо, Дик, – юнга улыбнулся. – Марта, не стесняйся, проходи.

Не успел он договорить, как по широким ступеням дома сбежала маленькая фигурка в ярком цветастом платьице, вихрем промчалась по песчаной дорожке и с радостным визгом повисла у юнги на шее. Дэниэл покружился с ней, поцеловал темно-русую макушку, опустил на землю.

Девчушка витков восьми от роду обхватила брата за пояс и доверчиво прильнула к нему.

Правда, пройти в дом они не успели: вслед за маленькой Амели сразу же подошла миловидная немного полноватая женщина в светлом платье с кружевными рукавами и длинными трехслойными бусами. Она запыхалась, на щеках горел румянец: очевидно, бежала за дочерью. Первым делом она заключила в крепкие объятия сына и придирчиво осмотрела его. Тот про себя порадовался, что кровоподтеки и ссадины на руках и лице уже стали почти незаметными.

– Дэнни, как ты вырос! Ну совсем взрослый! Уж и не помню, когда последний раз дома был! А кто это с тобой? – женщина вдруг обернулась к его спутнице. – Почему мы до сих пор не знакомы? Ну, я вижу, ты не представишь нам гостью... – продолжала она щебетать, хотя сын еще и рта раскрыть не успел. – Меня зовут Виктория, а вас, прекрасная мира?

Марта с трудом выжала из себя некое подобие улыбки.

– А я... А меня... – и вдруг горько разрыдалась, закрыв лицо руками.

Слишком больно было смотреть на чужую счастливую семью, свои раны еще не зажили, а винить в этом Дэниэла она не могла: он не обязан о ней заботиться, мог бы и оставить одну, но не оставил. И надо бы порадоваться за то, что у него самого все хорошо и все родные рядом, но сил радоваться совсем не осталось.

Уже через несколько минут хозяйка особняка распорядилась, чтобы для них приготовили купальни с прохладной водой, чистую одежду и горячий обед.