Меч, Корона и Посох. Часть II "Корона"

Наконец, они подошли к небольшому двухэтажному домику, стоявшему ближе к каменной ограде монастыря, в глубине его территории, в компании часовенки и высоких деревьев с пышными кронами, как проседью, тронутыми осенней желтизной. Это оказалось жилище отца настоятеля и отца прегиса. Как пояснил брат Сван, прегис был саном заместителя настоятеля монастыря.

Вслед за братом Сваном они зашли за деревянную дверь, рельефы на которой изображали сотворение мира, поднялись на второй этаж и прошли мрачноватым коридором в обширное помещение, где стоял лишь стол, на стене виднелась каноническая статуэтка Касториоса и немного стульев.

За столом сидел несколько грузный пожилой человек; помимо стандартного касторианского солнца, висевшего на груди, на его голове виднелся не очень широкий золотой обруч со всё тем же солнцем впереди. Человек воззрился на вошедших и после небольшой паузы спросил:

— Вы и есть посольство?

— Да, отец настоятель, — обратился к нему господин Лебланель через Эйрента. По дороге брат Сван по его просьбе рассказал ему, как обращаться к настоятелю.

— А я отец Радульф и милостью Касториоса вот уже пятнадцать лет возглавляю монастырь святого Мёзанга, — степенно и без тени хвастовства ответил им настоятель. — Брат Сван, позови, пожалуйста, прегиса Адальберта. А вы садитесь, пожалуйста.

Мэгляндцы и барон Дио-Ринмар не заставили просить себя вторично.

Тем временем к отцу настоятелю в сопровождении брата Свана пришёл долговязый сухопарый человек. Он представился как прегис Адальберт, и они вместе с настоятелем изучили охранную грамоту. Затем, когда господин Лебланель бережно убрал охранную грамоту, с которой не расставался ни днём, ни ночью, прегис Адальберт вопросительно посмотрел на него.

Руководитель посольства хорошо его понял без слов, и рассказал настоятелю и его заместителю о цели посольства. Настоятель переглянулся с прегисом, и Эйренту показалось, что в его глазах мелькнул воинственный огонёк, сменившийся потом мимолётным мечтательным туманом. Очевидно, настоятель быстро взял себя в руки, нацепил широкую, даже какую-то масляную улыбочку и елейно произнёс:

— Это очень похвально, что ваш народ послал вас к нам с такой благородной целью.