Сереброликая Берегиня

Трувар вскинулся, когда еще такое увидишь, оборотень рвет, подминает ходячих трупов, в жизни бы не поверил скажи кто. Резко обернулся, будто вспомнил. В нескольких шагах кряхтело, тужилось, сипело. Мертвяк, грузный, залипший гнилой кровью пыжился встать. Туман над землей стал гуще, сползал, походя на белесые облачка стекающие с гор, с его непомерной сгорбленной спины.

Ледяная молния прошла по позвоночнику северянина, наблюдавшего за врагом. Время будто притормозило, движения замедлились, окружающее стало каким-то уж совсем нереальным.

Трувар крутил головой, полутьма, туман подрагивает, словно донные рыбы жмущиеся к вспученному илу, трепещут, земли не видно, и вдруг, в образовавшейся проплешине мелькнула сталь. Меж двух могил, ребром пропоров почву, торчал меч Станевука.

Еще никогда в жизни Трувар не бегал так быстро, ноги едва касались твердого, пушистая влага не успевала схлестнуться на пройденном пути, прочерчивалась отчетливая дорожка. Добежав, склонился, подхватил, приятная тяжесть легла в руку, меч свистнул над головой, рассекая воздух.

Встав в позу, северянин приготовился. Меч, будто обретший жизнь, гудит в зажатых кулаках, дергается, сумрачная пелена расползлась по блестящему лезвию, обволокла, пляшет, похожая на языки черного пламени. Спина чешется, прямо таки сейчас крылья проклюнутся, потянуться бы, поскрести. Сплюнул, что за мысли в голове дурацкие. На плечи давит, грудь распирает, смерть маячит напротив, а ему бы промеж лопаток почесать. Не расслабляться, ждать, вон он, мертвяк, встал уже, зыркает красными глазищами, ищет обидчика.

Могильник озирался недолго, налитые кровью глаза вспыхнули злым, цель найдена, пасть распахнулась в зловещем, леденящем кровь вопле. Кинулся на удивление быстро, руки неестественно вытянулись, отталкиваясь кулаками, уродливой грудой мчался на всех четырех конечностях.

Трувар ждал, окутанный туманящейся мглой, сгустившейся за покатыми, до боли напряженными плечами. Меч полыхал черным огнем, на лице воина отражалась решимость, бесстрашие.

Внезапная вспышка, хлопок, все решилось за считанные секунды. Мертвяк доскакал до Трувара, замер, воззревший на летящее промеж глаз лезвие, хрюкнул. Меч обрушился на его покрытый клочками спутанных волос череп, хрустнуло, острее пошло вниз, режа мертвую плоть, как мягкий кусок сливочного масла, вышло в районе паха. Тело еще чуть постояло, чавкнуло, засипело, две расклеившиеся половины рухнули у ног северянина. Тут же его внимание переключилось на оборотня.