Сереброликая Берегиня

Его рука потянулась к тонкому предплечью девушки, хрустнуло, взвыл. Берегиня схватила толстый палец Хакона, вывернула, тут же отпрыгнула. Гибкое тело напряглось, если человек атакует, даст отпор, ощетинилась, пригнулась, скрючившиеся пальцы, готовые вонзить ногти, расцарапать до крови кожу, подрагивали. Прыгнула неожиданно, резко, Хакон повалился на спину, заорал так, что проснулось воронье, взмыло с веток, растаяв в ночи.

Выпучив глаза воин ухватился за плечи дикарки, отталкивая. Та вцепилась мертвой хваткой, зубки остренькие, белые, оскалилась, сейчас головой дернет, и прощай глотка, вырвет, еще и сожрет не поперхнется.

Помощь явилась неожиданно. Трувар подскочил сзади, сильные мощные руки обвили тонкий гибкий стан, рванул Берегиню на себя, стальные объятия притормозили неистовое сопротивление. Брыкаться, лягаться девушка перестала лишь почувствовав, как хрустят кости, сжимаемые тисками мужского охвата.

Северянин повернул Аветту, притихшую в кольце его сильных рук, заглянул в лицо, во взгляде плещется зеленый шквал, грозит пролиться яростным полымем.

Встряхнул дикарку, пыл вроде немного угас, сердечко так стучит, что ему слышно, глаза переменились, недоверчивые, распахнутые, в глубинах... страх, а по началу не распознал.

- Тише, - шепот легким ветерком слетел с уст Трувара, в глаза смотрел по прежнему, не отрываясь.

Внезапно напрягся, тело отреагировало самовольно, бурно, девушка то нагая опять, куртка в прыжке слетела с ее плеч, бесформенной грудой в стороне валяется. Налитые крутые груди вызывающе прижались, его тонкая льняная рубаха не спасает от жара, трепета разгоряченной девичьей плоти.

Трувар судорожно сглотнул, ком в горле рухнул в желудок пудовым булыжником. Хватку слегка ослабил, но Аветта не шелохнулась, тесно прижатая, она неотрывно вглядывалась в бесконечную синеву строго смотрящих глаз, притихшая, словно покорившаяся могучей силе, несгибаемой воле мужчины.

- Хакон, - крикнул северянин, борясь с неистовой тягой, - неси одеяла!

Не сопротивлялась, ни обволакивающей стан плотной ткани, ни легкому напору, подталкивающему к костру.

Берегиня ощущала трепет от касаний Хранящего Тень, от его неистовой мужской власти, стиснувшей ее человечью плоть. Она все еще пребывала в оцепенении неиспытанных ранее чувств, гипнотических, будоражащих, необузданных. Странный озноб колотил хрупкое тело, ни огонь, к которому она подсела, ни укутывающее одеяло, не унимали чувственной дрожи.

- Попей, – предложил подошедший Ярек.