Сереброликая Берегиня

Старосты шептались, гудели, обсуждали насущные дела, главный вопрос, требовавший непременного присутствия трех новоявленных князей повис в воздухе. Северянин мельком глянул на Ререка, старший брат хмурый, одна бровь укоризненно приподнялась.

- Явился, – буркнул он, слегка наклонившись к ерзавшему на стуле, умащивавшемуся, брату. – Пропащий совсем, куда подевался? Ты нужен мне здесь.

- Ну вот я здесь, - легкая улыбка растянула красивые губы Трувара, сбросив повисшее напряжение.

- Все, кому должно, здесь, - громко сказал Хатибор, – Обсудим дела насущные…

Собрание затянулось до полудня, решения принимались долго, обдуманно, взвешено.

Ререк главенствовал в Новгороде, объединившем законы земель русичей, Синевуса и Трувара отправляли княжить в городовые области, именуемые Изборск и Белоозеро.

- В Белоозере люди тихие, мир для них превыше дележки, распрей за клочок земли. Междоусобицы случаются, по окрестностям селяне изредка недовольны бывают, но разрешить споры меж ними труда большого не составит.

- На мгновение Хатибор затих, тяжело покачал головой. – В Изборске же дела худо обстоят, там себя Законом над всеми пришлый поставил, чужак Кудеяр, жадный, жестокий.

- Откуда явился-то, мы не ведаем, - подхватил староста в тени дальнего угла, длинная седая борода его дергалась, ходила волнами при каждом слове, - и опомнились, встревожились, да заметили, только когда он подкупами, уловками вокруг себя дружину сплотил, а людей притеснять учинился. Но вот, что чудно, при нем женщина, красы неописуемой, ум ей такой, что будя мечем, перышко на лету рассек бы.

Поговаривают, что Кудеяр по ее наущению творит деяния, и сколько добра ни брал бы, сколько бед людям ни чинил, все мало.

- Кудеяр, говоришь, - длинные, красивые пальцы Ререка легли на мощный подбородок, в задумчивости почесали, искоса глянул на Синевуса, - что скажешь, брат?

Тот рассеяно пожал плечами, прочистил горло, выпрямился, тихим, но уверенным тоном, выпалил:

- По воле твоей любой наказ исполню, брат!

- Добро, - отозвался Ререк, но брови, сошедшиеся на переносице, суровый взгляд и неприветливая хрипотца в голосе свидетельствовали о том, что полученный ответ его не удовлетворил.

– А ты, брат, что скажешь?

Трувар молчал. Глаза сощурены, брови сшиблись на переносице, вид грозный, задумчивый, кинул взгляд в сторону. За окном громко застрекотала сорока, в отдалении заржал конь, утомленный полуденным солнцем, выпрашивая глоток воды.