Сереброликая Берегиня

Пути отступления перекрыты, свершилась великая божба, он верен брату, а значит исполнит волю судьбы и будь, что будет.

Глава 4

Весеннее утро дышало свежестью, солнце просыпалось медленно, бледнеющие лучи карабкались из-за горизонта, под торжественные крики пробудившихся петухов, вяло расползались по окрестностям.

Батур, в ожидании, переминался с ноги на ногу неподалеку от дома Хатибора, условленное место для сбора перед охотой. Берестяные лапти, вымоченные росой, просыхали медленно, надо покосить траву во дворе, ни то так и будет по утрам ступни студить.

Толстая, смотанная в кольцо веревка, перекинута через плечо, из-за кожаного пояса торчит массивный, с костяной, выделанной рукоятью, кинжал, способный проткнуть грубую, плотную кожу кабана, лося или оленя, как повезет.

Сражаться с жертвой кузнец предпочитал в тесной стычке. Мощь, сила, агрессия в момент схватки словно передавались ему, мир вокруг замирал, отдалялся, окружение меркло, значение имели только власть и эмоции, закаляющие характер.

Удовольствия от убийства он не получал, скорее принятие необходимости и урок, что жизнь и смерть ходят рука об руку, а если одно возможно, второе неизбежно.

Обернувшись на негромкое гоготание, Батур увидел троих приближающихся мужчин, четвертый маячил в отдалении. Решился таки северянин, добро, пускай покажет, на что способен.

- День нынче обещает много радостей, - первый из троих поднял руку в приветствии, добравшись к месту сбора.

- Не сомневайся, Станивук, - отозвался кузнец, взгляд неотрывно сопровождал подходившего к остальным человека. - Тем паче, что с нами сегодня поохотится еще один витязь.

Троица обернулась на легкий кивок Батура, указавшего за их спины. Вид приближающегося северянина, уверенно шагавшего, с гордой осанкой и огромным луком, перекинутым через плечо, обескуражил. Отпечаток неверия пролег на вытянувшихся, как у старых кобыл, изумленных лицах.

Кто-то даже икнул.

- Это он-то с нами пойдет? – громко спросил молодой мужчина, мотнул головой, черные, отливающие синевой, вьющиеся кудри упали на лоб.

- Рахдай, - шикнул Станевук, подался вперед, каштановые пряди, кое-где белели нити, рано пробившейся седины, чуть прижатые очельем из выделанной кожи, рассыпались по плечам, в волчьем взгляде блеснуло нетерпение, - чего горланишь?

Ощутимый тычок в плечо заставил черноволосого поморщиться.