Вдали от Камелота

Женское сердце открыто козням тьмы. Лишившись надзора, оно тут же поддастся соблазну. Поэтому заклинаю тебя, не уезжай!

— О чём ты говоришь? — изумился сэр Сегварид. — Не хочешь же ты, чтобы я пошёл к королю и отказался от службы! Каково бы ни было моё положение, я обязан исполнить приказ.

— Делай, как знаешь! — запальчиво воскликнул сэр Продитор. — Но будь я женат на такой красавице, как твоя Эйдин, не отходил бы от неё ни на шаг, а другим мужчинам даже приближаться к ней не позволял.

— Но Эйдин моя жена, а не твоя, — возразил сэр Сегварид. — И я знаю её лучше твоего. Она беспечна, порой ветрена, но вовсе не глупа и умеет блюсти себя. Я отправляюсь в путь со спокойной душой, а тебя, друг мой, прошу: не верь дурной молве.

И всё же ум сэра Сегварида был смущён. В дороге он много думал о словах сэра Продитора и поспешил домой, едва получил от короля Геррена дозволение ехать. Даже отказался от участия в большом турнире, на который собрались первейшие рыцари запада и юга Британии.

Путешествие в Дор и обратно заняло три недели. Сэр Сегварид достиг Тинтагиля поздним вечером, усталый и голодный, и первым, кого он встретил, был сэр Продитор. Друг будто поджидал его. Он заступил Сегвариду дорогу, и на красивом лице его отразилось безумие.

— Тебе нужны доказательства! — с чувством вскричал сэр Продитор. — Ты получишь их сполна, если поторопишься! Езжай к своему дому… он там! Она принимает его под твоей крышей!

Сэр Сигравид, как был в доспехах и при полном вооружении, не доложившись королю, развернулся и направил коня через мост к своей усадьбе.

Сэр Сегварид ударил в двери, громко требуя впустить его. Внутри мешкали. Сегварид приготовился вырубить дверь мечом, но та растворилась в последний момент. Оттолкнув испуганную служанку, он ворвался в дом, кинулся в спальню и с одного взгляда увидел, что постель измята, жена его стоит посреди покоя в наспех накинутой одежде и с неприбранными волосами.

Он повернулся к обомлевшей Эйдин со словами:

— Что ты наделала?! Как ты — могла — мне — изменить?!

— О чём ты, муж мой? — пролепетала Эйдин, лицом белее раскинутых на ложе простыней.