Гонец московский

Точно — опытный головорез. Достоин уважения.

Де Грие сбросил плащ, одернул плотную суконную котту[5], призванную защитить от осенней сырости, и прошел следом за чернобородым.

По узкой лесенке они поднялись на второй этаж и очутились в просторном помещении, освещенном десятком дорогих восковых свечей. Тяжелые занавеси закрывали окна, спасая от сквозняков. Стены увешаны гобеленами с картинами на библейские сюжеты.

Четверо рыцарей, что вели до того неторопливую беседу, обернулись навстречу де Грие. Трое постарше и один — совсем молодой, видимо, опоясанный мечом совсем недавно.

Под гобеленом с изображением Иисуса Христа, искушаемого дьяволом в пустыне сидел худощавый мужчина лет пятидесяти. . Седые виски, впалые щеки и белесый росчерк шрама на лбу. Антуан узнал его — магистр Гуго де Шалон, прославленный воин и мудрый политик. В отсутствие Великого магистра именно брат Гуго брал на себя руководство жизнью Храма во Франции. Сейчас, несмотря на горящие в камине дрова, брат Гуго кутался в белый плащ с красным восьмиконечным крестом Ордена.

Де Грие поклонился, придерживая висящий у бедра меч.

— Приветствую вас, брат Антуан, — ответил сдержанным кивком магистр. — Вы явились строго в назначенный срок, явив похвальную точность.

— Благодарение Господу, — рыцарь прижал ладонь к сердцу. — Мне ничто не помешало. И никто.

— Не думаю, что среди отребья, шастающего по парижским улочкам, нашелся хоть кто-то, способный послужить помехой рыцарю Храма, — сипло проговорил высокий, смуглый до черноты рыцарь.

— Брат-рыцарь Эжен д’Орильяк, — представил его магистр. — Ту пользу Ордену бедных рыцарей Иисуса из Храма Соломона[6], что принесла служба брата Эжена, трудно переоценить...

«Был ли он в Акре или Иерусалиме? — подумал было Антуан. — Что-то не припоминаю такого имени»...

— Брат Эжен служил не оружием, — пояснил де Шалон. — Но его служение не менее почетно, чем братьев, облаченных в доспех.

Де Грие кивнул, хотя ничего не понял из слов магистра.

— Брат Рене де Сент-Клэр, — продолжал представлять присутствующих брат Гуго. Второй рыцарь шагнул от гобелена, изображающего воскрешение Лазаря, к середине комнаты. В отличие от других, лицо его обрамляла снежно-белая борода.