Пираты Карибского моря. Легенда о Черном Капитане

– Бонжур, капитан! – воскликнул Питер, принимая шпагу. Он снял шляпу и отвесил галантный поклон. Питер снова обратился к французу:

– Parles vous anglais?

– Non.

— Врете, черт побери!

– Я… я… сожалею…

. И оставьте ваши сожаления для своих хозяев, которые останутся без груза.

— Но кто же вы?

– Не имеет значения. Можете называть меня Питер. Ладно ребята – берите его! Моряки потащили пленного француза на палубу.

Питер подбежал к последней каюте, но дверь распахнули изнутри с такой силой,

что его отбросило к переборке.

человек с саблей. Он взмахнул оружием, метя штурману в голову, но в узком коридоре

сабля задела дверной косяк, дав Блэйду время прийти в себя. С гневным ревом

незнакомец нанес новый удар. На этот раз Питер парировал атаку, и клинок, пролетев над

его плечом, рассек панель за ним. Два человека сражались в узком

коридоре, почти прижимаясь друг к другу. Француз выкрикивал оскорбления на

смеси родного и английского языков.

— Чертова английская свинья! Я забью твой кишки тебе же в твой глотка!

Корсары с поднятыми дубинами плясали вокруг, ожидая возможности ударить, но Харвуд, высунувшись из каюты крикнул:

— Не убивайте его! Этот тип –наша добыча, за него можно взять выкуп!

Даже в слабом свете фонаря Питер сразу оценил своего противника. Только что

проснувшийся «лягушатник» выскочил без парика на бритой голове, но остро

закрученные усы свидетельствовали, что он не чуждается моды.

Более длинная сабля Питера в узком пространстве была скорее недостатком, и ему приходилось больше колоть а не рубить. Француз сделал выпад, потом пригнулся и прошел под блоком Питера. Тот невольно похолодел: сталь пролетела над его правой рукой, миновав всего на ширину ладони…

Прежде, чем соперник смог отступить, Питер левой рукой схватил его за горло. Оба

бросили сабли, которыми все равно не могли пользоваться, и сцепились в узком

коридоре, рыча, как собаки, взвывая от боли и гнева, когда подоспевший Харвуд успел ударить

противника кулаком по голове и локтем другой руки — в живот.

— Дайте ему по башке, — рявкнул Харвуд своим людям. — Скрутите осла!

Дубина с рассчитанной силой обрушилась точно на бритую

макушку — недостаточно сильно, чтобы проломить, но так, что ноги француза

подогнулись, и тот обвис в руках приватиров.

Отдуваясь, они опустили его на палубу, и четверо моряков прыгнули на него и

прижали руки и ноги.