В тебе есть огонь

Дёрнул меня шайтан посетовать на утомительную дорогу и пустой со вчерашнего дня желудок.

— Ты выказал желание встать на путь мистика, где каждый шаг требует предельного внимания, сил и должного отношения к предмету, — продолжал распекать меня старик. — И что я вижу? Стоило чуть отклониться от привычного распорядка, и ты начал хныкать подобно избалованной девице.

Не в силах выдержать пронизывающий взгляд Хасана, я разглядывал песок под ногами, ощущая, как от его слов внутри всё закипает.

— С самого начала — как только увидел твою физиономию — я понял, что ты не подходишь для мистики: туповатый двуличный сопляк, мнящий себя повелителем джиннов, а на самом деле — полное ничтожество.

— Я не такой! — с силой сжав кулаки, я поднял глаза и негодующе уставился на Хасана.

— Да неужели? — с вызовом уточнил старец. — Тогда жду тебя в храме Ирема до первых лучей солнца. Не сумеешь найти дорогу — можешь забыть об учёбе. Убогие нытики мне ни к чему.

Бросив последние слова, точно увесистый булыжник, Хасан развернулся и зашагал прочь.

«Ну и вали, старый пердун! — мстительно выругался я про себя. — Найду себе учителя получше».

Возмущение и обида поначалу согревали меня не хуже костра, который мы так и не успели разжечь. Но холод пустыни коварной змеёй проскользнул в сердце и впрыснул свой яд. И вот спустя каких-то полчаса, окоченевший и опустошённый, я забрался в шатёр (благо, его поставили), укутался в верблюжье покрывало и отпустил мысли на волю.

Ирем многоколонный. Затерянный в песках город. Легенда, на зов которой слеталось множество неокрепших душ. Загадка, решить которую пытались тысячи искателей истины. Многие ли из них преуспели? И что стало с неудачниками? Пески Руб-эль-Хали надёжно хранили эту тайну и не собирались подыгрывать недостойным.

Вот почему я так возгорелся, когда несколько дней назад перед сном учитель сухо бросил: «Завтра пойдём в Ирем. Готовься». Я прикоснусь к великой тайне, обрету знание и силу и стану величайшим мистиком на земле! Я точно знал, чего хочу — попасть в затерянный город!

А теперь, после обидных слов и ухода Хасана, я уже ни в чём не был уверен.

«Ифрит с ним, с этим городом», — вяло промелькнула мысль, перед тем как веки сомкнулись, а сознание провалилось в мягкую тёплую пустоту.

Проснулся я от странного чувства, похожего на лёгкий зуд. Свербило где-то в области между лопаток.