Тарикат

Тарикат

Миртемир Енгалычев

Виталий Бриз

Меня зовут Нурислам аль-Мисбах, что означает «обретённый свет ислама». Это имя избавило меня от рабского ошейника, но не смогло оградить от дальнейших превратностей судьбы. Теперь я – наемный убийца. Безумный старик, моя первая жертва, на последнем издыхании передал мне засохшую косточку хурмы, назвав ее даром Всевышнего. Она стоила мне жизни.Я очнулся в старой заброшенной могиле на краю пустынного оазиса – едва живой и утративший память. Всё, что у меня осталось, – та самая злополучная косточка хурмы.

Моя единственная надежда снова обрести себя…

Виталий Бриз, Миртемир Енгалычев

Тарикат

Глава 1

12-й год Хиджры[1]

Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного.

Меня зовут Нурислам аль-Мисбах, что означает «обретенный свет Ислама», и, хотя я еще помню свое прежнее имя, но теперь хотел бы его забыть. То имя было чужим, и говорило лишь о том, что я останусь рабом до скончания веков. Моя мать была рабыней богатого мединского купца, они называли ее Абда, и настоящего ее имени я не знаю.

Как не знаю и имени своего отца, и даже того, родился ли я в Медине, или же мою мать продали в рабство уже вместе с ребенком.

Моя мать была болезненной, годы тяжелого труда изнурили ее слабое тело, и однажды, почувствовав приближение смерти, она приняла решение. Все дело в том, что к тому времени мне исполнилось восемь лет, и хозяин дома решил готовить меня в евнухи своего гарема. Моя мать, измученная подневольным трудом, покорная и молчаливая, вдруг взбунтовалась.

Я был ее единственным сыном и единственным близким человеком, и сама мысль о том, что я буду искалечен чужой злой волей, лишила ее сна. И тогда кто-то из слуг или пришлых торговцев шепнул ей, что один добрый человек выкупает из рабства тех, кто примет ислам.

Наша жизнь проходила в доме, окруженном высокой глиняной стеной. Я не помню, чтобы когда-нибудь выходил в город. И, конечно, мы знать не знали, что существует какое-то слово, освобождающее рабов.

Но тот же добрый человек обещал матери, что сам переговорит о нашей судьбе и потом передаст решение.

Через несколько дней он вернулся и ночью провел какой-то обряд, пошептал что-то, передал ей кусочек шелка с письменами, и велел предъявить его тому, кто придет за нами. «Считайте себя свободными», – сказал он на прощание. Так и случилось.

Однажды в доме появился человек – опрятно одетый во все белое, с рыжеватой бородой и связкой бус в руке.