Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

Тот надел шапку и решительно кивнул.

— Если погода не испортится. А если и испортится, к утру уж точно будем.

— Хорошо. Дмитрий, забирай девчонку, седлай её коня и езжайте назад.

Дмитрий кивнул, но глаза его были пусты, словно он и не слышал указаний. Настенька же взъярилась пуще прежнего и почти прокричала:

— Не поеду я назад!

— Я тебя не спрашивал, — отрезал Морен. — Ты говорила, что о Кощее что-то знаешь. Вот он, твой шанс, рассказывай.

— Нет! — она замотала головой. — Расскажу, так ты точно меня назад отошлёшь.

— Я тебя и так, и так отошлю. Я здесь, чтобы твою сестру спасти, а не за твоей шкуркой приглядывать. Или ты ей смерти хочешь? Пока мы спорим, время идёт, а ей может грозить опасность.

Настенька открыла было рот, собираясь что-то сказать. Но оторопела и опустила взгляд, будто пристыженная. Морен сделал свои выводы.

— Нечего, значит, рассказать.

— Теперь она под твоей опекой, Дмитрий, — поставил точку в их разговоре командир, уже успевший оседлать коня.

Морен тоже забрался в седло, и они двинулись в путь, оставив молодых позади.

Чтобы наверстать время, было решено пустить лошадей рысью, но темп такой они удержали недолго. Широкая поначалу дорога становилась тем уже, чем выше они поднимались в гору, а деревья теснились всё ближе, и тропа терялась меж елей. Широкие игольчатые лапы свисали так низко, что щекотали лошадиный круп, и приходилось раздвигать их руками, чтобы проехать. Выпавший за прошлые дни снег также не облегчал дорогу. Мохноногий конь Морена ещё держался, а вот тощая кобыла Фомы выдыхалась быстро, с трудом перебирая копытами в сугробах.

Уже к обеду пришлось перейти на шаг, чтобы не измотать лошадей.

Облака, рваные ещё накануне, сегодня слились в единое серое полотно, затянувшее небо. По мере того, как текли часы, полотно это сгущалось и темнело, обещая скорый снегопад, который не заставил себя ждать. Когда солнце скрылось за снежной пеленой, умолкли птицы, и только клесты вспархивали с веток над самыми головами всадников, когда те проезжали мимо.

Лес был тих, но тишина эта была естественной для засыпающей к зиме природы. Мелкие пташки разлетались в стороны, когда Морен брался за очередную ветвь, серая неясыть проводила их глазами, да тёмный силуэт отделился от теней деревьев в самой глубине чащи — то ли лось, то ли леший, не пожелавший выходить к людям, — вот и всё живое, что встретилось им на пути.

К сумеркам сквозь пелену снегопада показались первые очертания тёмной крепостной башни, возвышающейся над лесом.