Казначей смерти

— Если он очнётся, то не вспомнит ничего, — сказал Легба.

— Если?.. — Я ждала, что мой сын тут же вскочит и вновь посмотрит с недоумением, а после бросится в мои объятия.

Легба выпрямился, опершись на трость, и по обыкновению усмехнулся::

— Нужно время, девочка.

Озорные солнечные искры мелькнули в его глазах. Рот шамана открылся, издав слабый стон, и тело его рухнуло, будто туша грузного зверя.

Я не успела проститься и поблагодарить моего проводника за помощь. Оставалось лишь одно — ждать.

***

Когда над горизонтом задрожала робкая розовая полоса, я сидела в круге, положив руку на грудь Акамалу.

Он был высок и худ, на его острых плечах болталась серая накидка, а кожа его белела так, что я решила, будто этот человек откололся от неба или спустился по солнечному лучу. Его шаги не были быстрыми или медленными. Он ступал по земле, и марево вокруг его фигуры замирало.

Я прислушалась и посмотрела на шамана, — он не дышал, и даже ветер не шевелил его волосы — а когда подняла глаза, бледный человек стоял совсем близко.

Его лицо было похоже на обтянутый кожей череп и не принадлежало ни мужчине, ни женщине, а из глазниц взирали озёра пресной бесцветной воды, какие бывают, если собрать дождь. Бледный человек заговорил, и шум океана наполнил его голос:

— Мы слышали, тебе нужно время?

— Да… нужно время. Так сказал Легба… — я удивилась вопросу.

— У нас есть время. — Бледный человек склонил набок голову-черепок. Его взгляд пронзил меня насквозь.

— Но кто ты?

Голова бледного человека вернулась на место так быстро, что я не успела и моргнуть. Он сделал шаг назад и раскинул в стороны тощие руки.

— Мы — Вакати, — теперь его голос звучал, как далёкий, но грозный раскат грома.

Облик бледного человека начал меняться, и уже через миг передо мной стоял огромный африканец в ожерелье из острых зубов.

— Мы — Темпус, — продолжил суровый человек цвета слоновой кости.

— Мы — Айка, — сказала белая женщина с обветренным лицом и высокими скулами.

— Но твой народ зовёт нас Ааго. — Он снова стоял передо мной в том облике, в каком явился.

— Значит, ты и есть время? — наконец поняла я.

— Мы есть время. Время жизни и смерти. — Ааго склонил голову на другой бок и снова принялся изучать меня.

Я тут же бросилась на колени, не смея смотреть в лицо самой смерти.