Кровавый цвет вина

В один и тот же вечер он сперва флиртовал со мной, танцевал со мной, а потом в саду… с Софией! Да как он может, как он смеет только мне писать! Он знает – просто не может не знать – как мы с нею близки, как дороги друг другу, и все равно встает меж нами! Ему плевать на Софию, плевать на меня, он забавляется, просто играет нами обеими, будто мы красивые дорогие куклы, а не живые люди!

Я достала чистый лист и быстро написала ответ:

“Дорогой герцог! Благодарю за беспокойство, сегодня я совершенно здорова.

Компания ваша мне тоже в высшей степени пришлась по душе, но, думаю, на следующем балу вам следует танцевать вовсе не со мной, а с моей горячо любимой Софией. Так будет честнее и по отношению к ней, и ко мне. Простите, если слова мои вам показались резкими, я лишь желаю быть хорошим человеком. Майя”

Я запечатала письмо и распахнула дверь. Гелли и Габри отпрыгнули в сторону. Кто-то явно подглядывал в замочную скважину, и это точно была не моя скромная богобоязненная служанка.

С ледяным презрением во взгляде я протянула Гелли конверт.

- Передай посыльному тети Софии ответ.

Хвала Солнцу, она ничего не сказала и просто отправилась исполнять приказ.

Я вернулась в комнату. Словно запертый в клетке зверь, я обошла ее по периметру. Не помогло. В груди привычным образом поднялось напряжение. Я не осознавала, что делаю: в забытии схватила свою ни в чем не повинную вышивку, вынула из пяльцев и изорвала в лохмотья. Легче не стало. Я упала на колени. Меня сотрясали тихие рыдания, но слез не было, как и всегда.

Мое сердце просто горело огнем.

Глава 9: О мужском вероломстве

На обед я спустилась идеально вовремя, даже вперед отца. Впрочем, похвалы ждать не следовало. Когда генерал пришел, лицо его было серьезным. Он сел за стол, но отодвинул от себя тарелку и уставился на меня так, будто это был вовсе не обед, а какое-нибудь военное совещание.

- Мне сказали, что у тебя бывают вспышки гнева. Это так?

Значит ему доложили. Габри не могла, она так боялась генерала, что ни за какие уговоры не согласилась бы подойти к нему, не то что заговорить.

Значит горничная, эта мерзавка Гелли! Ведь ей пришлось убирать остатки моей вышивки. Эх, права была Габри…

- Я задал вопрос, Майя, - настойчиво повторил отец.

- Да, все так! - выпалила я.

- Как давно?

- С тех пор, как умерла мама. Но лет с двенадцати они стали сильнее.

- И как часто?

- По-разному. Это происходит, когда я сильно нервничаю.