Кровавый цвет вина

Когда я спустилась в столовую, отец уже покончил с яичницей с беконом и обратил внимание на яблочный штрудель. В одной руке он держал чашку с кофе, в другой – свежую газету. Вид у него был совершенно довольный, как полагается выглядеть человеку в свой выходной, но я знала, что спокойствие его может быть обманчиво.

- Доброе утро, папа, - пробормотала я.

Он в ответ лишь кивнул. Казалось, газетная статья всецело поглотила внимание генерала, но стоило мне сесть и взять в руки вилку, он сказал:

- Половина одиннадцатого.

Его ледяной голос заставил меня вздрогнуть и замереть. Я вспомнила, каким отца описывала София. Кажется, она была совершенно права.

- В этом доме принято завтракать в десять. Тебе это известно?

- Да.

- Тогда почему ты опоздала на целых полчаса?

Я растерянно ловила ртом воздух, пытаясь сочинить ответ, но голова от страха совершенно опустела.

- А я знаю почему: потому что вчера ты вернулась с гуляний в середине ночи! Ты истратила все деньги, что я тебе оставил! Ездишь, куда тебе вздумается, и делаешь, что захочется! Ты позоришь мое имя и ставишь под сомнение собственную репутацию, понимаешь ты это или нет!?

Я не шевелилась, будто пытаясь притвориться мертвой.

– А то, как фривольно ты ведешь себя с мужчинами? Или, ты думала, мне никто не доложит, что ты потчевала чаем моего подчиненного?

Меня будто пробило молнией насквозь или окатило ледяной водой.

– Как можно! - слабо воскликнула я, - Мы с господином фон Гюнтервальдом просто друзья!

– А я разве дозволял тебе с ним дружить?! - Отец швырнул газету на пол и уставился на меня свирепыми глазами.

Длилось это пару минут или же целую вечность, не знаю. Мое бедное сердце колотилось так, будто это были последние его удары. Наверно я побледнела как мел или же наоборот раскраснелась от страха, потому как отец, заметив, что слова его подействовали должным образом, удовлетворенно откинулся на спинку стула.

- Так во сколько ты вчера вернулась, Майя? - спросил он уже совершенно спокойно.

- Ч-чуть з-за полночь. - пробормотала я.

- Благочестивой девице надлежит возвращаться домой до захода солнца. Нынче солнце садится в десятом часу.

- Но я б-была на балу.

Возражать ему было до того немыслимой и отчаянной глупостью, что терять мне уже было нечего.