Игра Герцога

И когда ятаган вонзился в грудь его, он упал на колени, и, подняв два пальца над головой в белой перчатке, упал обезображенным лицом вниз. Долго не стихал металлический лязг, но постепенно гомон удалялся от расщелины – турок теснили. Не дожидаясь, чем окончится схватка, Алисафья и братья бросились в ту сторону, где, как уверял Антон Силунович, была «голова» крота, а значит – выход из шахты. Вскоре перед ними и правда показались едва различимые в свете догорающих по стенам факелов ведущие наверх ступеньки.

Еремей Силуанович надавил, но дверь не поддавалась. Он изо всех сил предпринял новую и новую попытки, но всё было тщетно!

– Нет! – выкрикнула Алисафья.

Обернувшись на её голос, лихоозёрский барин увидел свысока, как, заполонив, словно единый длинный червь, собой весь тоннель, к ступеням наползает, протягивая костлявые пальцы и клинки, воющая и кричащая разноликая армия мёртвых.

Глава 24 Здравствуй, Есия!

Пётр склонился над любимым конём. И, прежде чем его объяла тьма, вспомнились ему слова, сказанные странным охотником, произнесённые у храма в Лихоозёске:

«Какой всё же славный конь! Как по сугробам идёт, словно зверь какой! Я уж думал, перевелись такие, только ж встарь и были. Береги его, а пуще того сам берегись! Если кто такой же с виду странноватый, вроде меня, да при деньгах появится тут и предложит что, откажись наотрез, мой тебе совет!.

Конь открыл пасть, но вместо белых зубов увидел Пётр в последний миг бездонную пучину. Так и не понял, что же произошло. А когда Гвилум накинул на него чёрный длинный плащ, безголовый возница обошёл коня и занял место своё.

– Да, именно такой и нужен был нам! – Гвилум смерил взглядом коня, который, откусив голову бывшему хозяину, покорно ждал, когда ворон последним займёт место.

И, когда закрылась дверь, экипаж тронулся в сторону от города – к Серебряным Ключам.

Есия поглаживала волосы матери, когда та внезапно открыла глаза, посмотрела и улыбнулась так, что тёмную избу наполнил свет:

– Всё хорошо, доченька! – Ульяна поднялась на локтях. – Как морок какой на меня напал!

– Маменька! Сестрички! Маменьке нашей полегчало!

Фёкла и Дуняша подошли к ложу.