Игра Герцога

Куда вернусь? Туда, где помирает жена, нечем скот кормить, и всё летит в пропасть. А тут… ведь предлагается служба, и полный достаток. Это тебе не бар криводушных по городу возить, гроша ломаного ожидая»…

Он поднёс перо к бумаге. Та налилась тёмными огоньками. И хотя Пётр был грамотным, удивился мысли, что в самый последний миг пришла на ум ему. Словно кто-то кричал ему с плеча:

«Поставь крест! Просто поставь крест!»

Чёрный герцог словно уловил это, но промолчал.

– Значит, я стану частью…

– Моей свиты, да, – терпеливо отвечал герцог.

– Что ж, тогда… буду рад служить! – и он написал «Алатыревъ» и поставил незамысловатую закорючку.

Свечи на миг сменили свет огней с белого на тёмно-молочный. Руку ожгло, и Пётр бросил перо, в страхе оглядевшись. В окне мелькнула лошадиная голова, тут же исчезла, и раздались гулкие раскаты, будто бы зимой нечаянно случилась гроза.

– Не бойтесь, что же! Это Вечность призывает вас с нами в путь!

– Что же мне теперь… делать?

– Ничего. Просто идите к своему… отныне нашему чудесному коню.

Пётр вышел за герцогом. Повозка блестела в свете гаснущей луны. Вся свита оставалась в экипаже, кроме Гвилума. Тот стоял у коня, держа что-то чёрное, напоминающее плащ. Дверь открылась само собой, и герцог, поднявшись на ступень, обернулся:

– Что же, пришло время заступать на службу!

На нетвёрдых ногах крестьянин подошёл к коню. Он так любил Уголька! Вспомнил, как всегда разговаривал с ним, словно тот мог понимать речь человеческую, делился сокровенным. И крестьянин знал, что, быть может, на всём белом свете не было существа, которое так бы хорошо понимало его, как…

Но был ли этот тот – его Уголёк?.

– Уголёчек ты мой! – и только он приложил лоб к носу коня, как всё куда-то исчезло…

***

– Сюда! – скомандовала Алисафья, которая в последний миг успела заметить небольшую расщелину в стене тоннеля. И лишь Еремей Силуанович с братом на плече отпрянули туда, как два стремительно надвигающиеся отряда сомкнулись.

И началась схватка! Корф обнажил саблю, и его войско, бросив барабаны, тоже выхватило холодное оружие. Всё замелькало, и лихоозёрский барин увидел, как к ногам его покатился головной убор – красный османский фес с чёрной кисточкой!

В мире мёртвых не стихла, а ещё крепче вспыхнула вражда, и обер-офицер Корф, забыв, для чего и кем он был послан в тоннель, вновь был на поле своей вечной брани с турками.