Песня для тумана

Вспоминала ехидную улыбку и ласковые зелёные глаза, глядевшие на неё, как на ребёнка. А хотелось, ой как хотелось, чтоб смотрел, как на женщину, как… Сигрид вздрогнула. Как на королеву Мэб. Да, вот что это был за волчий голод, стоном рвавшийся из груди Ульва. Дочь ярла стиснула зубы и плотнее прижалась к камню.

– Разве ты не говорил мне, что самое сильное колдовство – это любовь? Я люблю тебя, слышишь? А она нет. Она только посмеялась, поиграла с тобой, и ушла. А я здесь, рядом. Значит, моё колдовство сильнее.

***

– Ближе, – сказала королева Мэб, и он сделал ещё шаг. Короткий взмах руки – и голова дёрнулась от звонкой пощёчины. Соскальзывая, длинные ногти расцарапали зеленоватую кожу.

– За что на этот раз? – осведомился Бард смиренным тоном, стараясь хотя бы внешне подавить клокочущий в груди гнев. Кенн Круах бывал жесток. Он вполне мог приказать снять с вас кожу или сцеживать кровь в золотые кубки. Но управляться с ним легко: несколько слабых мест, на которые Великий Бард быстро научился давить, и бог с его жрецом пришли к взаимопониманию.

Королева Мэб могла бросить одно небрежное слово… да что слово! Взгляд! И Ульв не находил покоя неделями. Он не мог спать, катаясь по земле в бессильной ярости, стараясь постичь таинственные закономерности настроений повелительницы фей. Казалось, в последнее время придворному певцу это стало удаваться: раз или два королева соизволила выразить мимолётную благосклонность. И вот опять!

– Ты ещё спрашиваешь? – Мэб презрительно скривила губы.

Чудовищным усилием воли Ульв старался остановить малахитовые прожилки, вот-вот готовые разрисовать его тело, знаменуя победу породившей его стихии над разумом живого существа. Брокксон гордился своими предками. Но уподобляться некоторым из них ему не хотелось.

Мэб наблюдала за его внутренней борьбой с брезгливым любопытством.

– Или думаешь, я не знаю, кто приманил тех нечастных, кого утопили болотные огоньки? Мальчишку, которого феи затанцевали до смерти?

Ульв усмехнулся.

– Было весело.

Вторую щёку обожгло болью, как когда-то стрелой, но на этот раз Бард поймал королеву за запястье.

– Тупой. Злобный. Цверг, – повторила Мэб, до краёв наполняя презрением каждое слово. – Возвращайся к Кенн Круаху. Такой слуга ему больше подходит.

– Я не убивал их, – Бард поднёс к губам ладонь королевы. – Это сделали твои подданные.