Песня для тумана

Брокк запыхтел, Виона рассмеялась.

– Как ты там своего малого, не сильно приложил? – пробасил, наконец, цверг. – Ему от волчонка и так досталось.

– Ничего, ему полезно, – легкомысленно отмахнулся Мер. – В Мидгард отправил, а то в этом курятнике из мальчишки того и гляди истинного водного ши сделают.

– Самокритично, – фыркнула лепрекониха со сложной родословной.

– Цыц! – рассмеялся светлый альв, воздевая вверх палец. – Я совершенно уникален. А мой юный отпрыск недостаточно крепок духом, чтобы пройти мой тернистый путь самостоятельно.

– Главное, чтоб моргенштерном не кончил, – ухмыльнулся Брокк, подмигивая светлому. Мер широко улыбнулся.

– Всё будет хорошо. В конце концов, он ведь мой сын. Я проверял. Больше того, ты сам проверял.

– В крайнем случае, Ульв за ним присмотрит, – рассудительно сказала Виона. – Он у нас очень ответственный.

– Надеюсь, мой наследник не останется после этого калекой или слабоумным, – нарочито забеспокоился ши.

– Полегче с титулами, – буркнул Брокк. – Ты, всё-таки, говоришь о нашем сыне.

– Что-то имеешь против бардов? – удивился Мер.

– Не мужское это занятие, – поморщился цверг. – Ну, для светлого, может быть. Но не для нашего брата. Им же даже оружие запрещено.

– У твоего малыша такие зубки, что никакого оружия не надо, – погладил Мер по шёрстке отцовскую гордость. – А Великий Бард… с ним не только короли советуются.

– Да и из твоего будет толк, – не остался в долгу Брокк. – У меня глаз намётанный, помяни моё слово, добрый воин выйдет. Если уму-разуму научить будет кому.

Эйп Аквиль коротко вздохнул и уставился в окно.

– Поживём – увидим.

Глава 2. Слёзы феи

Сигрид не замечала ничего вокруг себя. Сату, отец, какие-то люди… они мелькали где-то тут, у границы зрения, как бледные тени. Что-то говорили, но Сигрид не слышала, что.

Важно было только одно: королева Мэб превратила её мужа в зелёный камень, холодный и безжизненный. Нечисть, одно слово! Слёзы катились по щекам, и так же неудержимо проносились в голове воспоминания. Страшная свадьба… о, боги, какой же глупой была Сигрид, когда боялась, что муж повалит её на брачное ложе! Всё бы, кажется, отдала теперь, чтобы обнял, прижал к горячей, твёрдой, но всё же не каменной груди.