Песня для тумана

А дальнейшее… не от меня зависит.

Вечером того же дня Ульв сидел, с ногами взобравшись на роскошно убранную постель в гостевой спальне дворца Льесальфахейма, и мстительно царапал ножом украшенный тончайшей резьбой столбик, поддерживающий балдахин. Ничего более оригинального или разрушительного юноше в голову не приходило. Ульв не оторвался от своего занятия, даже когда в комнату вошёл Брокк и со вздохом опустился рядом с сыном. Старший цверг сокрушённо молчал, младший упорно продолжал уродовать мебель.

– Так вот, зачем мы сюда приехали! Сразу бы так и сказал. Нашёл, мол, способ от тебя избавиться, собирай манатки. А то матушка! Родичи! Она их хорошо, если раза три вспомнила-то за всё время.

– Не смей так говорить! – строго осадил его Брокк, и Ульв слегка напрягся, ожидая затрещины. Но вместо этого отец сграбастал подростка в охапку, как будто тот был совсем ещё ребёнком, и прижал к себе. – А главное, не смей так думать.

Ульв что-то неразборчиво засопел, спрятав лицо под чёрной чёлкой.

– Я и сам не в восторге от этих струнодёров, – снова вздохнул Брокк. – Но что делать, сынок, если ты таким уродился… гхм…

– Дефективным?

– Талантливым, – мягко произнесла невысокая рыжеволосая женщина, узкое лицо которой чем-то неуловимо походило на хитрую лисью мордочку, и опустилась на другую сторону кровати.

– Мам! – Ульв высвободился из объятий отца и прильнул к женщине. Она ласково погладила его по щеке.

Оба родителя слаженно фыркнули.

– Благодарение всем богам, – прогудел в бороду Брокк, – что ты не родился ни тем, ни другим.

– Я на вас даже не похож, – пожаловался Ульв, и, секунду поколебавшись, добавил: – Иногда я думаю, что я вообще не ваш сын, а человеческий подменыш.

– Глупости какие! – всплеснула руками мать. – Думаешь, я приложила бы к груди человеческого детёныша?!

– Так многие делают.

– Мальчик, ещё слово в таком духе, и я тебя выдеру, – строго сказал Брокк. – Не посмотрю, что уже грунты пластами двигать начал, – и тут же усмехнулся, добавил с одобрением и нежностью: – Здорово ты, того, Альвгейра проучил. Помню, от меня Меру тоже раз досталось…

– Нашёл, чем хвастаться, – хлопнула мужа по руке рыжая лепрекониха, и снова обратилась к сыну: – Что же по поводу подменышей: тут ты отчасти прав.