Песня для тумана

Альвгейр был уверен, что цверг камнем пойдёт ко дну, но тот судорожно бился и, кажется, поднимал наверх это самое дно, поэтому водный ши продолжал нагнетать вокруг него собственную стихию, немного просчитался, и вода закрутилась вокруг Ульва исполинской воронкой. Откашлявшись, тот жадно глотнул воздуха и пропел, притопывая ногой:

На подмостки выхожу,

Вниз от страха не гляжу,

Вам легко смотреть из зала,

Как на сцене я дрожу.

Ручка ходит не туда,

Ножка ходит не туда*…

Альвгейр почувствовал, что собственное тело ему больше не принадлежит.

А Ульв почувствовал, как кто-то вывернул ему ухо.

– Сколько раз повторять тебе, паршивец, – прошипел Брокк, – чтоб ты не смел…

Бледный, как мел, Мер эйп Аквиль быстро перебирал пальцами, успокаивая реку, ручьи, разгоняя тучи.

Ульв смотрел на Брокка исподлобья, молчал и избавлять Альвгейра от издевательств явно не собирался. По счастью, помимо рассерженных отцов, тут присутствовал и седобородый старец в просторных одеждах друида. Он достал из потайных складок маленькую дорожную арфу и взял несколько небрежных нот. Альвгейр обессиленно опустился на песок. Увидев отца, попытался слабо улыбнуться, но, перехватив взгляд сапфирово-синих глаз, понял, что буря, вызванная молодым эйп Аквилем, ничто по сравнению с головомойкой, которую устроит ему Мер.

– У вашего мальчика действительно недюжинный талант, – обратился друид к коренастому цвергу, всё ещё державшему сына за вывернутое ухо, которое уже покраснело и разболелось. – По нему школа бардов плачет.

– Ремень по нему плачет, – процедил Брокк. – С пряжкой из сырого железа. Весь Свартальфахейм извёл. Да и в Мидгарде… что ни год – переезжать приходится.

– Думается мне, – довольно погладил бороду друид, – перед нами будущий филид.

Оба цверга одинаково поморщились, так что, наконец, стали похожи на отца и сына.

– Тьфу на вас, – нелюбезно огрызнулся Брокк. – Не надо из моего волчонка менестреля делать. Просто научите его… ну, я не знаю… обращаться с этим. С этим… всем. Чтоб… контролировать умел.

Друид снова погладил бороду и где-то там, в её глубине, ехидно усмехнулся. Правда, этого никто не увидел.

– Сделаю, что смогу, многоуважаемый Советник Брокк.