Зима огненная

Ида недолго наслаждалась великолепием сада: вскоре похожая на макуранку девица, видимо, служанка, сообщила, что госпожа Эвфалия ждет ее. Они поднялись по широкой лестнице из белого, с красноватыми прожилками мрамора и оказались в просторном зале с таким широким окном, что в него можно было при желании пропихнуть рыбацкую хижину. Из зала вели направо и налево два коридора, служанка повернула налево.

Комнаты Эвфалии были настолько роскошны, что даже прихожая перед ними ничем не уступала по размерам и красоте приемным покоям в поместье Мелиссинов.

Эвфалия в одной нижней тунике тончайшего шелка возлежала на груде подушек. В руках у нее была чаша с макуранской росписью – из тех, что она спасла от намдалени в своем старом доме. Ослепительной красоты хозяйки не портила даже некоторая тяжеловесность лица и фигуры. Но взгляд помещицы был таким угрюмым, что Ида усомнилась, так ли Эвфалия хотела увидать ее.

– Чертова шлюха, – вместо приветствия фыркнула помещица. – Готова спорить, ты и думать обо мне забыла и пришла только когда потребовались деньги.

– Я думала, это ты не захочешь меня видеть, – не осталась в долгу Ида. – Ведь я чертова шлюха, а ты дочка Драгацеза.

– Ты дура, а не шлюха, – заключила Эвфалия, – я же сказала, что всегда буду тебе рада, тупая овца.

Их разговор выглядел бы странно для любого, кто не знал, что Эвфалия ругается как дышит.

– Ладно, – наконец, махнула рукой подруга, – ты такая милая, что я даже разозлиться толком не могу. Я обещала, что отец щедро вознаградит тебя за мое спасение, ну, говори, сколько ты хочешь? Тысячу золотых? Две? Пять?

Названные суммы были для Иды невероятно велики, от баснословных богатств, которые Эвфалия готова была выложить перед ней, она на миг забыла, зачем пришла. Но подруга называла огромные числа небрежно и тоскливо, весь ее вид был на удивление мрачным, мрачнее даже, чем тогда, весной, когда сознание предательства дошло до нее.

– У тебя что-то случилось, моя госпожа? – осторожно спросила Ида.

– Случилось, – мрачно уронила Эвфалия. – Посмотри, что я пью.

Ида с опаской склонилась над чашей, потянула носом.

– Гранатовый сок? – недоуменно спросила она.

Эвфалия кивнула с таким видом, будто заливала себе в глотку отраву.