Отрок московский

А я и вовсе хлюпик супротив деда.

— Зато языком трепать ты здоров... Куда как! — протянул Пантелеймон.

— Не хочешь верить — не надо! Не больно-то и хотелось... А тех крыжаков[7], что в битве на него наскочили, дед быстро убедил. Мочугой по шлемам. Только потом с пешцами схлестнулся, а их слишком много сразу навалилось.

— Человек сто? — подначил Пантюха.

— А не меньше! — легко согласился литвин. — Было бы меньше, дед отмахался бы... Он и от этих-то отбился. Но ранен был. Крови много потерял, упал. Думал, помирает.

К счастью наши победили, всех крыжаков разогнали, а раненых бабы с девками из окрестных деревень подбирали после битвы и выхаживали. Вот так мой дед с бабкой и познакомился. Забрал после, как выздоровел, ее к себе. Свадьбу сыграли. Так и вышло, что у меня бабка из жмуди, а дед русский.

— Какой же ты русский, когда кличка у тебя нерусская — Вилкас?

— А это все бабка. Мамка говорила, что у меня зубы рано вылезли, вот бабка и сказала: «Aštriadantis, kaip vilkas[8]»! Так и повелось: Вилкас да Вилкас! А русские друзья меня Волчком звали.

.. — вздохнул парень.

— Это те друзья, которых ты в Смоленске искал? — спросил Всемил.

— Ага! Они! Славные ребята. Один татарин...

— Тьфу! — Пантелеймон сплюнул на снег. — Как можно дружить с нехристем?

— А с чего бы это нельзя было? — Вилкас развел руками. — Князю Александру Невскому можно было хана Сартака братом назвать, а мне даже дружить с ордынцем нельзя?

— Тю... Сравнил! То князь, а то — ты.

— Да ладно! С добрыми воинами дружить никому не зазорно.

А эти ребята дрались так, что любо-дорого поглядеть.

— Ну, рассказывал ты уже, рассказывал... — устало отмахнулся тверич. — И как ордынец из лука бил, и как русский твой друг... Как там его?

— Никита.

— Во-во... Никита кинжалами колол. Где он только выучился? Не по-русски как-то...

— Вот все тебе не по-русски да не по-русски! А по мне, так все, что Руси на пользу, по-русски, — не выдержал Всемил.

— Ты поговори у меня! Сопля зеленая, а туда же — старших учить! — прикрикнул на него Пантелеймон.

— Что Руси на пользу, то не нашего с тобой ума дело! На то князья да бояре имеются.

— Князья да бояре только меж собой скубутся. Нет, чтобы сговориться и вместе по Орде ударить. Чай, наши люди, если скопом за что-то возьмутся, ни один враг не устоит!

Вилкас вздохнул. Опять эти двое завели спор. Сами не понимают, что они не лучше тех же князей и бояр. Пока русские между собой спорят, татары да немцы выгоду ловят.