Отрок московский

Как меч и ножны, как солнце и небо, как море и волна. Парень махнул рукой и рассмеялся, обратив лицо к ярко-синему, как бесценный самоцвет, небу.

— Что ты хохочешь, будто рехнулся? — нарушая мгновение счастья, раздался удивленный голос Василисы. — Снегом умойся — полегчает.

Девушка шагала к нему, ведя коня в поводу. Мал ехал следом, поглядывая по сторонам из-под сведенных бровей — не пошевелится ли кто их поверженных грабителей, не попытается ли принести вред смолянке?

Продолжая улыбаться, Никита зачерпнул полную пригоршню колючего снега и бросил себе в лицо.

— Правду говоришь. Полегчало, — усмехнулся он.

— А ты, взаправду, умелый воин, — Василиса покачала головой. — Пальца в рот не клади. Не врал.

— А мы, тверские, такие!

— Не врете или деретесь знатно?

— Слов на ветер не бросаем.

Девушка кивнула:

— Верно. И в задних рядах не стоите на поле боя. Это я поняла. Так ведь, Мал? — она повернулась к старику.

Тот серьезно кивнул. Даже не кивнул, а скорее поклонился парню. В его глазах светилось, как ни удивительно, самое настоящее уважение.

А потом старый воин поднял меч в воинском приветствии: острие клинка — в небо, крестовина — на уровне глаз.

— У тебя сердце витязя, Никита, дружинник тверской. Дружинников бывших не бывает, но и притворяться ими нельзя. Как ни старайся, все равно не выйдет.

— Спасибо, — парень вежливо ответил на поклон, приложив левую ладонь к груди. — Спасибо на добром слове, Мал, дружинник смоленский. Только князю Тверскому я никогда не служил и служить не буду. Хочешь уважить по справедливости, зови дружинником московским.

— Все-таки московский? — легкая тень пробежала по лицу старика. — Ну, да ладно, паря... Московский так московский. И это тебе спасибо. Ты мне напомнил, что русский человек не должен по кустам прятаться, если кто-то где-то непотребство чинит. А я стал трусливый и малодушный.

— Неправда! — возразила девушка. — Ты не о своей шкуре думал...

— Хватит ругаться! — остановил их Никита, который заметил приближающегося купца.

Спасенный подходил не спеша, сохраняя степенность, достойную именитого и небедного человека.

Обходил валяющихся то здесь, то там разбойников. Большинство лесных молодцев сумело все-таки уйти в лес, воспользовавшись неразберихой, которую вызвал фарь. Остались лежать с полдюжины. Из них шевелился и поскуливал только кривоносый, с рогатиной нападавший на парня. Он двумя ладонями держался за лицо, и между пальцами сочилась алая влага. «Похоже, нос я ему все-таки подровнял», — подумал Никита.