Отрок московский

Радостная улыбка сбежала с его лица, как утренняя дымка под порывом ветра. — Шел бы ты куда подальше...

— Во-во! — поддержал его мужик с рогатиной. — Хоть пришел, не зван, так уйдешь, не дран!

— Вот-вот... — кивнул атаман. — Я-то думал, ты славы ищешь, пристать к ватаге нашей вознамерился. А ты...

— Да в чем же слава? — пожал плечами парень. — Людей на дороге обирать? Убивать по подлому, из засады? Коней воровать?

Его слова, видно, зацепили вожака за живое. Больно зацепили, прямо подсохшую корочку с раны сорвали.

Он скрипнул зубами, сжал кулаки, каждый из которых был только чуток меньше, чем голова Никиты.

— Проваливай, пока не допросился!

— А позволь, Любославушка, я его приголублю по-свойски, — вывернулся из толпы мужик с рогатиной. — Чтобы впредь неповадно было нас татями обзывать!

— А как же вас обзывать? — подлил масла в огонь Никита, ощущая внутреннее сосредоточение, столь необходимое для успешной схватки. Сколько раз Горазд учил его, как нужно достигать того состояния духа, когда шаги противников просчитываются наперед, когда время способно растягиваться, а силы и скорость удваиваются.

Вот тогда-то и меч голой ладонью сломать можно, и, пожалуй, от стрелы увернуться.

Нельзя сказать, чтобы парень был нерадивым учеником, он честно старался выполнять все указания учителя, но достигать единства тела и духа ему не удавалось. Иногда ему казалось, что он близок: вот-вот и получится. Но всякий раз вмешивалась нелепая случайность. То сучок под пяткой некстати хрустнул, то кукушка отвлекла, то ветер выхолодил намокшую от пота рубаху и прижал ее к лопаткам, вызвав колючие «мурашки».

И Никита допускал оплошность: оступался, «смазывал» движение, не доводил до цели или, наоборот, пропускал удар.

Позже, после смерти Горазда, парень почему-то забыл об упражнениях на силу духа. В тех стычках, в которых ему довелось поучаствовать, обходился без сосредоточения. Ни в шутовской драке с Емельяном Олексичем, ни в схватке с двумя нукурами возле мертвого учителя, ни в кровавой свалке на дороге, когда неизвестные оборванцы уничтожили обоз, ехавший из Москвы в Смоленск.

Не ограбили, как здесь, а просто уничтожили, убивая людей и лошадей. Возможно, все дело в том, что все эти сражения возникали неожиданно — загодя не подготовишься. Раз, два! И засверкали клинки, полилась кровь...

Сейчас же Никита заблаговременно предвидел нешуточную потасовку и внутренне был готов к ней.