Слепая птица

И рассказывали о некоторых из них разное: будто бы и лето круглый год, и необжигающее, а свежее и благоуханное, и невиданные плоды, под тяжестью которых гнутся деревья, украшают их, и у берегов страстные морские девы поджидают истомившихся путешественников, и золотые слитки вперемежку с изумрудами и рубинами валяются на дне кристально-чистых ручьев, и прочие чудеса… А другие говорили – нет там ничего, только гнилая жара над плантациями, где гнут спины купленные рабы да каторжники, да и те мрут ежедневно от непосильного труда и при нападениях варваров.

Вместо дев – девки из тех же каторжных, столь гнусные, что их побрезговали купить для карнионских борделей. А из всех чудес – страшные туземные шаманы, колдующие на крови, чтобы призвать демонов, которые много злее, чем наша привычная нечистая сила. Разбираться в том, что здесь правда, а что выдумка, почиталось приличным лишь для тех, кто ищет наживы, а людям благородного происхождения достаточно было знать, что Дальние Колонии существуют.

Так ил иначе, в прошлом столетии император Георг-Эдвин даровал одному из своих родственников небольшой остров Бремон, находившийся среди этих колоний. А к подарку присовокупил пожелание пожить там. Сейчас это была бы явная ссылка, тогда, во времена грубые и жестокие, это было ссылкой в еще большей мере. Но это был единственный способ сохранить пресловутому родственнику жизнь. Ибо означенный императорский родич слыл человеком вольнодумным – настолько, что церковь, обычно закрывающая глаза на подобные пороки у людей высокого происхождения, склонна была вплотную им заняться.

Георг-Эдвин, великодушный и справедливый ( впрочем, трудно найти владыку, к имени которого не прилагались бы подобные эпитеты), не мог допустить процесса над человеком, связанным хоть и отдаленным, но все же родством с правящим домом. Ссыльный, принявший отныне титул барона Бремона, не споря с монаршей волей, отбыл на остров вместе с семейством.

Сменилось два поколения ( или три?), прежде чем Карл-Эрвин вспомнил, что где-то в Богом забытых краях, среди варваров, быть может, живут люди, в венах которых есть капля императорской крови.

А сему не подобает быть. Она разрешил потомкам барона Бремона вернуться ко двору. И молодой Саварик Бремон воспользовался этим милостивым разрешением.

Поначалу юноша даже понравился императору. Для человека, который родился и вырос в колониях, не видя приличного общества, он был неплохо воспитан и образован.