Поговорим о ней

Сколько деток, столько долларов. Да и времени мало прошло. Наезд был ночью, на рассвете приехали мы, а сейчас ещё и полдень не настал.

– Раньше побеги оттуда были?

– Хороший вопрос. Случались. И бегут на север – к пуэбло или к большой земле навахо. Дорога туда одна – Камино Реаль, ещё испанцами натоптана. Поэтому ловить беглых легко. Но уж если доберутся, отрастят гриву и нарядятся в своё дикарское тряпьё… Бывает, и полиция Бюро пасует.

Как старший, сержант братски хлопнул детектива по плечу:

– Надеюсь, я сказал тебе достаточно.

А вот удачи дать не могу – тут уж ты сам.

Смазчик с колёсником приблизились, и детектив расслышал, что напевает последний:

Твой поезд уходит в туманную даль.

Оставь на перроне тоску и печаль.

Песня заставила его улыбнуться. Словно она прилетела из прошлого… Всего шесть лет прошло, а ощущение такое, что полжизни. Военный транспорт, Атлантика и хор молодых солдатских глоток, ревущих назло волнам. Будто морской круиз для скаутов, а не путь на войну с нацистами.

«Мы могли жить в одном учебном лагере, даже плыть на одном корабле…»

В другое время детектив окликнул бы колёсника, чтобы спросить – где тот служил, в каких делах бывал. Война братает парней и превращает в мужчин – тех, кто выжил.

Но не сейчас. Сначала надо разобраться с исчезнувшей девочкой из долины Ла-Дженсия.

* * *

Едва отец Мартин вышел из школьных ворот, он заметил, как чёрный «форд-энглиа» сворачивает с Калифорния-стрит к интернату. Машина не здешняя. Приехавший – молодой мужчина в модной серой шляпе и расстёгнутом плаще поверх костюма, – быстро вышел и направился ему навстречу.

С пары ярдов, на ходу открыв чехол-держатель, показал свой серебряный значок:

– Добрый день, святой отец. Детектив Кен Рассел, полиция штата. Можете уделить мне пару минут?

– Хосе Мартин. Если можно, недолго. Я тороплюсь в церковь.

– Вы сотрудничаете с интернатом?

– Учу детей слову Божию.

– Но ведь вы идёте не с урока, верно? Что-то срочное, раз вам приходится так быстро возвращаться?

Отцу Мартину было неловко.

Детектив действовал ему на нервы – напористый, с цепким взглядом. Казалось, он видит священника насквозь – сутулого, худого, в чистой, но поношенной сутане. Бордовый румянец выдавал в отце Мартине старого друга бутылки, а его довоенный вишнёвый пикап, приличный скорее фермеру, чем патеру, ясно обозначал, что паства в Сокорро скуповата.

– Заболел ребёнок, девочка. Мой долг – утешить, ободрить. Об остальном позаботится врач.