Тараканы

Мог ли, допустим, ураган повалить сразу все столбы!?

Я раскурил трубку, чиркнув шведской спичкой по оконному стеклу. Аромат кубинского табака и чернослива наполнил мои лёгкие и голову приятным спокойствием. Закусив мундштук, я по-моряцки курил, сложив руки на груди, и прохладный ветер щекотал лицо. К вечеру собиралась гроза. Небо на западе было закрыто тёмной громадой туч и облаков.

Как человек, не склонный к панике, я старался рассуждать здраво. Ну подумаешь, пропала связь... В Нижнем были свой Отдел и своя «охранка».

Разберутся.

Утро моё было не занято. Ирен просыпалась, дай бог, к одиннадцати. Так что, я решил съездить в телеграф-кафе на Кузнецком мосту. «Флюгеръ» имел отменную репутацию благодаря последнему слову техники – «ленточным» экранам, отражавшим модные веянья в дизайне телеграфных страниц.

Если существовал хотя бы один провод, соединявший Москву и Нижний Новгород, то в этом кафе мне должны были помочь его найти.

Я стоял на тротуаре в ожидании какого-нибудь извозчика или «мотора». Фордовские автомобили потихоньку вытесняли лошадей.

Так же как трамвай практически вытеснил «конку». Сейчас в городе было две дюжины трамвайных маршрутов против десяти линий «конки», принадлежавших Бельгийскому обществу. Но ни трамвай, ни конка меня не устраивали. За три копейки в них катались студенты и прочие горожане с достатком «ниже среднего».

Я же предпочитал «за рубь, но с ветерком». Извозчика долго ждать не пришлось. Показалась открытая двуколка. И вот уже детина в чёрном сюртуке кричал мне с козел: «Куда изволите, барин?!»

«Гони во Флюгер!» – ответил я ему, расставив ноги пошире и уцепившись за подлокотник коляски.

«Но!» – хлопнул тот вожжами по лошадиной спине, и хорошо «подрессоренная» двуколка запрыгала по брусчатке.

Пока мы ехали, я смотрел по сторонам, отмечая про себя здания, появившиеся за последние несколько лет. Возвышалась за рекой радиобашня, построенная во время всемирной торговой выставки 1905 года. Для Российской Империи это был далеко не самый лучший год.

Но в тот год по всей Москве появились американские кафе «Bell Telegraph», где за чашкой кофе посетители могли поговорить по телефону с другими городам, почитать свежие телеграф-газеты и разослать свою корреспонденцию.

Именно в таких кафе москвичи самыми первыми узнали о поражениях при Мукдене и Цусиме.

А в 1910 у всех на устах был Распутин со своими пьяными дебошами. Такие вести из Питера появлялись в полулегальных «жёлтых местах» со всеми их гнусными подробностями.