Пшешка Пиличка

Если бурмистр причастен к отравлению работников на Болотах, то неудивительно, что городские власти ничего не предпринимают с убийствами горожан. Это часть какого-то плана, возможно, даже заговор против короля Матеуша! Лезть в политику Пшешка вовсе не собиралась, к тому же дядя вернулся, значит, она его вылечит, и всё будет хорошо. Только бы скорее приехала Марышка... Но можно ли ей будет доверять – вот что тревожило девушку. Ну где же можно пропадать так долго?!

Домик кормилицы она заприметила издали. Сжатый с двух сторон такими же бедняцкими халупами, он, казалось, стал вдвое уже прежнего.

Скучившись вместе, ветхие постройки не давали друг другу развалиться.

Старая Марта сначала не признала воспитанницу, но когда узнала, то обратилась с упрёком: – Что же ты сразу ко мне не пришла? Уже сколько времени в городе, а ни разу не заглянула!

– Мне дядя в первый же день наказывал тебя навестить, но при этом сказал, что в городе объявился инквизитор.

– Да он уже семь лет как объявился... Пока не трогал, – проворчала бабушка, хлопоча по хозяйству.

– Он знает, что ты повитуха? – удивилась девушка.

– Может, и знает. Только он у нас добрый, жалостливый. Всему Раздолу защита и опека.

– Ты, бабушка, не помутнела ли часом? – с тревогой за здоровье кормилицы спросила Пшешка. – Какой он защитник-то? У него же деньги через слово. Не лучше грабителя с большой дороги.

– Ты так огульно-то человека не суди! – встала на защиту пана Козельского кормилица. – До нас из других-то воеводств вести исправно доходят.

Как куда инквизиторы заявятся, так пока весь край не оберут, с места не трогаются. За грошик на дыбе подвесят, за два – сожгут. А наш-то, Станислав, как волк лесной. Овечку пожирнее из стада выберет, сожрёт и потом лежит себе в логове – переваривает. Пока не проголодается, значит, наружу носа не кажет. Так и наш пан Козельский: как спалил под Рождество купеческую семью, так до сих пор не бедокурит. Видать, хозяйственный очень, не кутит, денег зря не переводит. Поняла?

– Так какой же он защитник? Сама же сказала, что он волк лесной, - не соглашалась Пиличка.

– Он в Дивный край других волков не пускает. Были у нас в третьёвом году гости незваные из столицы. Рассказывают, папскими бумажками трясли. Хотели, значит, еретические заговоры раскрывать. А заговор, деточка, это вещь такая. Под неё можно всю деревню спалить – все же соседи, значит, друг с дружкой за одно. Под пытками друг друга за милую душе оговаривают.