Долгая полночь

— Memento quia pulvis es[1], — прошептал бесплотный голос.

Крик её погас в стенах комнаты. 

— Ш-ш-ш, — чья-то рука лежала на лбу колдуньи, тёплая, живая. Тёмный силуэт слегка повернул голову, и Жанна узнала Эвена.

— Это ты, — облегчённо сказала она. — Мне... мне опять приснился кошмар.

Одеяло свалилось на пол. Жанна с трудом села, прижимая ладони к вискам. Эвен стоял рядом, опустившись на колено, и с тревогой глядел на неё.

— Я знаю, что это было, миледи, — сказал он. Жанна подняла глаза. — Вы спали и не-спали. Это somnolentus delirium, странствия сновидца. Разве вам ещё снится такое?

— Нет. — Жанна бросила быстрый взгляд в окно. Небо уже посветлело, хотя до восхода солнца было ещё далеко. — Когда-то снилось, но вот уже шесть лет как шевалье де Бриенн избавил меня от них. Тогда мне казалось, что навсегда.

И она знала, что Эвен ошибается, хоть и проявил вдруг знание латыни. Это не delirium — это чужая сущность, гость с той стороны коснулась её разума. Коснулась мимолётом, осторожно, но этого хватило, чтобы едва не свести Жанну с ума. Она высасывала силу колдунья, а взамен навевала эти жуткие сны. Женщина в Белом.

Вот только зачем ей разговаривать с жертвой и задавать вопросы?

Жанна плюхнулась обратно на подушки, не потрудившись даже прикрыться.

— Это опасно? — спросил он.

— Не знаю. Завтра я попытаюсь что-то сделать. Но... не сейчас.

Телохранитель обнял её. Жанна вздохнула, чувствуя, как само собой приходит ощущение защиты. Она уже задремала, когда стук в дверь рассеял все надежды на нормальный сон.

— Прощу прощения за ранний визит, — донёсся из-за двери голос Шарля.

Нахлынувшая волна злости заставила Жанну высказать слова, услышав которые, эсквайр поспешил извиниться и уйти. Эвен поднялся.

— В этом городе выспаться вам не дадут, — сказал он.

Утро выдалось холодным и, поёживаясь, колдунья принялась одеваться. Эвен стоял рядом, уже готовый хоть сейчас отправляться в путь.