Долгая полночь

Может, я и был дураком эти пять долгих лет, но только не сейчас!

Не сдержавшись, Жанна принялась ругаться. Берт снова захохотал. 

— Мне нравится эта прогулка, — добавил он, когда колдунья затихла. — Я с тобой меньше дня, а уже сколько всего случилось. Это ведь очень скучно — конвоировать знатных и благородных пленных, взятых в честном бою. Они дают слово, что никуда не убегут и всё, остаётся только играть с ними в кости на привалах. Это и не пленник вовсе, а попутчик, который едет с тобой рядом и болтает в дороге.

— Я постараюсь веселить тебя и дальше, — разозлилась та. — Может, ты хотя бы отвяжешь меня от дерева? Это не очень приятно — спать сидя.

Подумав, рыцарь всё же согласился, но большой свободы Жанна не получила. Берт аккуратно стянул ей локти и связал ноги, а свободным концом верёвки обмотал ствол, позволив Жанне лишь лечь и не больше того.

— Прости, колдунья, сегодня без ужина, — с усмешкой сказал он. — Но завтра я обязательно постараюсь чего-нибудь тебе раздобыть. Ах да! Я прихватил кое-что, ночи сейчас холодные, — из седельной сумки появилось шерстяное одеяло, которым рыцарь заботливо укутал Жанну. — Не то ещё замёрзнешь на полпути, околеешь. Что я тогда делать буду?

Она не стала отвечать.

Только сейчас, когда рыцарь оставил Жанну в покое, она смогла крепко задуматься. Берт не собирался ни убивать её, ни везти на казнь к Жану. Английскому королю нужен её дар, и взять его силой он не сможет. Эдуард слыл разумным правителем, и Жанна очень надеялась, что слухи не врут. Да и сэр Томас говорил что-то о двойной плате. Если сбежать ей не удастся, придётся познакомиться с королём поближе.

Как жаль, что она не умеет обращаться в животных! Один только пасс, один рисунок, один амулет — и вот вместо девицы Жанны хлопает крыльями чёрная ворона или сокол, способный улететь куда пожелает.

Солнце зашло за деревья, и в сгущающихся сумерках Жанна могла видеть лишь фигуру коня, который бродил вокруг одной из сосен. 

Руки Жанны давно затекли и онемели — связал их рыцарь на совесть. А стянутые локти не давали возможности перегрызть путы.