Долгая полночь

Липкое чувство беззащитности, ощущение, что он может сделать с ней что захочет, волной пробежало по коже Жанны. После того, как она исцелила безумного Шарля, ей слишком редко доводилось оказываться настолько беспомощной, подчинённой чужому человеку, врагу. Берт был сильнее, опытнее — и она признавала его власть.

Рыцарь снова привязал её к дереву, после чего засунул в ноздри мох, чтобы остановить кровь. Жанне удалось разбить ему нос, но на этом её удача закончилась, и колдунья осталась пленницей.

— В следующий раз я тебе такое сотворить не дам, — слегка гнусаво проговорил он. — А ведь знал же о твоей прыти и всё равно сплоховал. Неужто ты правда думала сбежать?

— Ты очень проницателен.

— И куда же ты побежишь, колдунья? Со своими ранами? Всё ещё хочешь возвращаться в Париж? Зачем? Король Филипп проиграл эту войну.

— Тебя я тоже убью, — сказала Жанна. 

Берт устало вздохнул.

— Понимаю, — он поднялся и сел рядом с ней. Жанна молча смотрела в его глаза — они теперь нисколько не напоминали прежнего Берта-дурачка. Теперь во взгляде рыцаря была воля. — Я прошу у тебя прощения, колдунья.

— Но он всё равно мёртв, — Жанна отвернулась. В щеку впилась ребристая кора. 

А ведь Берт и правда не виноват. Виновата она — в том, что упустила Эвена, в том, что позволила ему умереть. Виноват Жан — в том, что отомстил ей через телохранителя. Берт же всего лишь взмахнул мечом, повинуясь господину. 

Никто ведь не наказывает нож за то, что тот вонзился в щель доспехов.

— Я не держу на тебя зла, — тихо сказала Жанна.

— Вот и прекрасно. — Берт откинулся назад и улёгся прямо на траву, заложив руки за голову. 

— Ты не станешь меня развязывать? — растерялась колдунья.

Он повернул голову:

— Разве я так уж похож на дурака? Или ты ещё во власти моего прошлого образа? Конечно, я рад, что ты простила меня за гибель своего рыцаря, но про похищение ведь речи не шло.