Долгая полночь

Во-первых, он всё же дворянин. А во-вторых, по словам короля, д’Олерон — безумец.

А с безумцами надо быть осторожным. Слабый разум — ворота для сущностей с той стороны Грани, и безумец в одночасье может стать одержимым. Да только поди пойми, демон ли это сидит в его голове, или сам он хохочет, словно младенец. А если убить одержимого, демон вырвется на волю, и поди знай, что он может натворить. Во всяком случае, так думала чернь.

Оттого и жив до сих пор ещё шевалье д’Олерон. По крайней мере, был жив две недели назад.

Жанна медленно ехала через площадь, разглядывая ратушу. Здание было старым, куда старее домов вокруг, но за ним тщательно следили, и стены выглядели крепкими. Два медных шпиля устремлялись ввысь, на одном из них реяло знамя Эдуарда: золотые львы на алом фоне, а рядом — французские лилии на синем. Так английский король показывал свою власть над Францией.

Жанна долго колебалась, пойти ли сразу сюда или сначала найти пристойный трактир, вымыться и привести себя в порядок — но потом всё же выбрала первое. В конце концов, городской глава и без того предоставит ей комнату, и искать не придётся вовсе. А местные трактиры не внушали доверия.

Так она думала ровно до того момента, как увидела, кто ждёт её возле ратуши.

— Будь готов сражаться, — тихо велела Жанна телохранителю. — А скорее всего, и бежать.

Эвен кивнул в ответ. Вопросов у него не возникло.

У дверей стоял жилистый темноволосый человек совершенно неопределённого возраста, по случаю тёплой погоды одетый легко и невзрачно — на вид его вполне можно было бы спутать с каким-нибудь ремесленником или торговцем, если бы не меч на поясе.

Жанна спешилась и, подобрав широкую юбку, остановилась у ступеней ратуши. Стоявший выше страж ухмыльнулся, как человек, который встретил вдруг старого должника.

— Приветствую тебя, Изгоняющая, — насмешливо сказал он.

— Приветствую и тебя, Томас Норроуэй, — отозвалась Жанна. Губы рыцаря скривились — Жанна хорошо знала эту гримасу.