Опрокинутый крест

— Куда ты? — дернулся мученик. — Путник?

— Осматриваюсь. И зови меня Збышеком.

Колонны-фигуры появлялись из полумрака и пропадали, зала все не кончалась, и только эхо шагов множилось и разносилось голосистой волной. Наконец рыжее пламя осветило стену, и у Збышека сжалось нутро. Скелеты, скелеты, скелеты — они застыли в ржавых кандалах и на крючьях, в железных девах и на дыбах. На одних мучениках дотлевали остатки ряс и монашеских балахонов, на других ржавели кольчуги с черным колесом Ордена. Казалось, тут запытали до смерти отряд миссионеров — вроде тех, что ещё недавно покоряли восточные пределы.

И только один человек выжил, то ли по странной прихоти судьбы, то ли…

Збышек перекрестился и двинулся вдоль этого зловещего кладбища. Из темноты выплыла лестница, которая вела наверх. Воздух посвежел, по ногам хлестнул сквозняк.

Збышек пару раз вспомнил путь от креста, чтобы найти лестницу вновь, но направился не наверх, а вдоль стен пыточной залы. Дорогой попадались железные зубья, печь с обугленными костями; котлы, из которых торчали черепа мучеников.

Ни щипцов, ни клещей, которые ожидаешь в таком месте.

Збышек возвратился к широкой арке, что уходила к затопленным туннелям. Здесь ещё блестели на полу его следы и пахло сыростью, плесенью, грибами.

И ржавели щипцы.

Сердце замерло, когда поднял Збышек пыточный инструмент и поспешил к кресту.

Вот зубья стиснули гвоздь, вот жилы вздулись на руках.

— Ну!.. — выдохнул Збышек.

Потянул со всей мочи, повис всем телом.

— НУ-У!!! — заревел Збышек.

В глазах потемнело, сердце заухало в черепе.

Гвоздь не шевелился.

Збышек грохнул на пол бесполезные щипцы и вытер с лица пот.

— Заговоренный он, что ли?

— Приведи священника, — неуверенно сказал мученик. — Монаха, хоть бы.

— Им ты тоже дровами себя прикажешь обложить?

— Пусть изгонят из меня ЭТО.

— Имя!

На миг повисла тишина, в которой отчётливо слышалось кряхтение грома наверху.

— Ольгерд из Ершовника, — с неожиданной яростью выпалил распятый, и от его потустороннего, могучего голоса, волосы у Збышека стали дыбом, — рыцарь Священного братства страстотерпцев! Доволен?!

Збышек с минуту смотрел на несчастного, затем повернулся и зашагал к лестнице наверх.

— Путник? — донеслось вослед. — Путник, прошу тебя! Збышек!

Збышек не отвечал.

* * *

Когда Збышек выбрался из неприметного лаза среди вересковых пустошей, буря неистовствовала.