Опрокинутый крест

Может, кесарийские строители и возвели город под болотами, но — вода камень точит — со временем нижние уровни затопило, а нынче зимой и вовсе сковало цепями мороза.

Збышек поводил факелом туда-сюда, но толща не давалась, не показывала ни зги.

Он подышал на онемелые пальцы и, как завороженный, направился обратно, к пролому.

Когда Збышек выбрался наружу, впервые за зиму ветер подул с юго-востока, и студеный воздух прорезали лучи солнца. Збышек, усталый, изможденный, улыбнулся рассвету и посмотрел на костел, который утесом вырастал из ночных теней: огромная, неподъемная туша, возведенная прямо над кесарийскими ходами.

Сколько еще сдюжит земля?

Збышек подкрепился овечьим сыром да горячим вином и направился в ратушу. Запинаясь, он посоветовал замуровать ходы камнями, залить их раствором, заколотить досками. Члены ложи внимательно его выслушали, покивали головами и к вечеру неожиданно согласились, но — лишь на ту часть подземелья, что лежала под седалищем костела.

Порадовался задумке и Красный Симон, к которому Збышек пришел за деньгами на покупку известняка.

— Не зря выходит, — улыбнулся мастер и широким, как лопата, ключом отпер черный сундук, — ты свой кусок ел.

В глазах у Збышека зарябило от блеска. Вперемешку лежали гроши и ялинские дукаты, слясвикские пфенинги, орденские щитки и совсем уж незнакомые монеты — с головами птиц, с узорами из чужеземных цветов и камней.

— Пан Симон, что на сундуке вашем начертано?

— Тебе зачем?

Збышек опустил взгляд и ответил тихо-тихо:

— Грамоте всегда хотел научиться.

Красный Симон отсчитал столбик грошей, прибавил к ним пару щитков и протянул Збышеку.

— Здесь на кесарийском: «Nemo potest personam diu ferre fictam».

— А по-нашему? То есть, я хотел сказать…

Мастер с грохотом захлопнул крышку.

— Ты учиться приходи, — Красный Симон подумал, отцепил от связки широкий ключ и протянул его Збышеку, — вот и узнаешь.

* * *

Антось и трое его помощников управились с кесарийскими ходами, что проели земли под костелом, за месяц.

Тем временем Красный Симон учительствовал.

В церковной школе его охаживали розгами и тростями, стегали проволокой и таскали за волосы — так, что камни выли о пощаде. Иного способа учить Красный Симон не знал, но Збышека бывший мастер не ударил ни разу.